Хрустальная ловушка

Тем более что человек уже уходит…

— Пока неизвестно… Я должен что-то сказать тебе, кара… Не сейчас, потом…

— Марк… Марк, мне кажется, я не могу отмыться… Я стояла под душем целый час… Я не знаю, не знаю, откуда это, Марк…

— Не переживай, мы все решим, кара. Я прошу тебя… Сейчас я выйду, а ты побудь здесь…

— Так надо… Ты веришь мне?

— Конечно же, милый… Я только не могу понять… Эти пятна…

Конец фразы Звягинцев не расслышал: Марк вывернул краны до упора.

Звягинцев едва успел угнездиться в кресле, когда дверь открылась и на пороге ванной возник Марк: он тотчас же прикрыл за собой дверь, как будто захлопнул мышеловку.

— Что-то с женой? — участливо спросил Звягинцев.

— Неважно себя чувствует. Я же говорил: вчера она перепила.

— Нет. Пока нет. Я не могу при посторонних. Я скажу, но без свидетелей.

Надменно вздернутый подбородок Марка недвусмысленно намекал Звягинцеву: «Вот тебе бог, а вот порог!» Пора и честь знать, Пал Палыч.

— Ладно. Я пойду, — сжалился наконец-то над Марковым подбородком Звягинцев. — Желаю вам мужества.

— Да. Мне оно пригодится.

— Когда… Когда все выяснится… Я попрошу вас зайти ко мне в центральный корпус отеля. Административное крыло, комната тринадцать. Я должен буду получить письменные показания. Это, конечно, формальность…

— Ну, не буду вас задерживать. Кстати, если вас интересует судьба вашей.., м-м.., тещи… Инессы Шмариновой, то она жива. Странно, что вы об этом не спросили.

Лицо Марка исказилось, и по нему пробежала тень.

«Сильно же ты ее не любишь», — подумал Звягинцев и, грузно поднявшись, двинулся к двери. Марк даже не соизволил проводить его.

…Оказавшись на улице, Звягинцев вздохнул и нахлобучил шляпу на самые глаза.

Поход к Красинским можно было считать удачным, если бы… Если бы не смутное чувство беспокойства, которое испытал Звягинцев. В его обстоятельном разговоре с Марком все равно чувствовалась какая-то недоговоренность, какое-то двойное дно. И от самого дома, и от комнаты, в которой они сидели, и даже от струй воды за дверью ванной исходил запах тревоги, как будто и вещи, и люди в этом доме вели двойную игру и были двойными агентами.

Почему он все-таки сам не спросил об Инессе?

А что, если ее тоже убили… То есть ясно, что она жива, иначе разговор бы шел о двух трупах, а не об одном… Но почему он не спросил о ней с самого начала, пакостный интеллектуал, пакостный аналитик, с холеной белесой швабской мордой?

Опять шваб… При чем здесь шваб? Кажется, он уже думал о немцах в этом доме. Но в каком контексте? Звягинцев прикрыл глаза и выдернул из памяти нужное место недавнего разговора с Марком. Ага, Марк подошел к окну и стряхнул снег с узенького подоконника вниз. Зачем он это сделал — ведь сметать снег вниз во время снегопада бессмысленно.