Хрустальная ловушка

Интересно, какая такая нужда выгнала его из дома?

Звягинцев знал — какая.

И Марк знал, что Пал Палыч знает — какая.

Глаза молодого человека затравленно блеснули. «Неужели он на что-нибудь решится?» — в самый последний момент трусовато подумал Звягинцев. А что, все может быть. Место здесь глухое, Марк — человек спортивный, он сам — человек пожилой и грузный. Долго защищаться в снегу не получится.

Но в самый последний момент Звягинцева неожиданно осенило.

Охотничий нож Нгаи, приносящий удачу воинам. Черт с ней, с самой важной уликой, с самым важным вещественным доказательством. В крайнем случае он сможет воспользоваться и ножом. Своя рубашка ближе к телу…

Но Марк и не собирался нападать: возможно, он тоже вспомнил о ноже, лежащем в кармане Звягинцева. Только губы его подобрались и на лбу вздулась голубая вена.

— Похоже на кровь, а? — приободрился Звягинцев. Все-таки Марк — рассудительный человек. На банальную мокруху он не пойдет.

— Не знаю. Не похоже.

— Да вы подойдите, посмотрите!

Марк нехотя приблизился и уставился на крошечные комочки пропитанного кровью снега.

— Похоже, они сверху упали, с подоконника, — продолжал дожимать Марка Звягинцев, — когда вы закрывали окно. Не помните?

— Как закрывали окно — не помните?

— Помню, — сдался Марк. — А с чего вы взяли, что этот снег упал с подоконника?

— Так больше ему падать неоткуда, голубчик. Не бог же плачет над этим благословенным местом кровавыми слезами, правда?

— А-а, — Марк наморщил лоб, изображая поток воспоминаний. — Я вчера распорол руку о гвоздь, когда закрывал окно. Там в раме гвоздь торчит. Но вы не волнуйтесь. Маленькая царапина. Ничего особенного.

— Может быть, мне пройти полное медицинское освидетельствование с вашей санкции?

Все ясно, никакой царапины и в помине нет. Марк соврал, но соврал неудачно. Ляпнул первое, что пришло ему в голову. Попался, голубчик!

— Знаете, я ушел от вас, а потом вот вернулся. Забыл задать один вопрос. Он меня все время мучил, — ласково сказал Звягинцев.

— О вашей… Даже не знаю, как ее назвать. О вашей молодой теще, что ли…

— А что — моя молодая теща?

— В том-то все и дело, что ничего. Вы ничего о ней не спросили. Хотя должны были спросить.

— Ну как же! Вы ведь прекрасно знали, что Шмаринова убили в его собственном номере. Там, где находилась его жена. А жена, как вы сами знаете, с некоторых пор не встает. Травмирована. Вы как думаете, если мужа убили — должны ли были оставлять в живых жену? Единственную и бесспорную свидетельницу? А вы даже не поинтересовались ее судьбой.

— Мне на нее наплевать, — неожиданно резко ответил Марк.

— Это ваше право. Но вы не поинтересовались даже из простого человеческого любопытства. А это могло произойти только в одном случае.