Холодный ветер перемен (СИ)

Лотерейки ещё продают! Автошкола от ДОСААФ находится рядом со зданием боксерской секции. Зайду завтра, запишусь на курсы.

Эфа едет назад в общагу, а я в милицию по поводу вчерашнего ограбления. В отделении, в кабинете следователя, меня удивила встреча с Петром Колесниковым. Я-то приехал давать показания, а он чего тут? Следователь, старший лейтенант Онищенко, мне знаком — это однополчанин Ильи, который нас и познакомил. Кроме того, Евгений Онищук — боксёр-перворазрядник. Эта пара фактов определяет его отношение ко мне.

— Да, Толя. А ты думал, к вам залезли в общагу просто так? — пожав руку и откидываясь на неудобный старый стул, спрашивает следователь.

— Думал, — осторожно отвечаю я.

— А ты у этого пацана спроси, кому он рассказывал про ваши богатства и кому должен денег? — кивает Жека на поникшего Петра, который сидел рядом, не поднимая глаз на меня.

— Не понял сейчас …? — угрожающе начинаю я.

Это что, он на Петьку намекает? Бля, меня там чуть не порезали! Так это мой друг навел?

— Один из задержанных раскололся, что они к вам забрались не втемную, а по наводке. Наводку дала вон его знакомая, мать двоих детей, жительница Николаевки Галина Кураева, двадцати шести лет от роду, в данный момент неработающая и сожительствующая с вот этим молодым человеком, учащимся зональной комсомольской школы Петром Сергеевичем Колесниковым, — четко поясняет следователь. — Но молодой человек молчит и на сотрудничество не идёт.

— Петруха, ты в курсе, что меня там на ножи чуть не поставили? Если бы не Епифан Нилыч мог бы я с тобой сейчас не разговаривать, а остывать в морге, — возмущенно начинаю выговаривать я другу. — Ну, одного-двух я бы с собой забрал, но кому от этого легче? Жизнь-то одна, — добавляю я уже тише.

На самом деле у меня вторая уже, но это исключение.

— Мне нечего сказать, — безразлично произносит «друг»?

— Бабушке позвонить? — с угрозой спрашиваю я, внезапно вспомнив слова Петьки, что бабушкин гнев для него страшен.

Жека, услышав про бабушку, усмехнулся, а Петруху проняло:

— В карты проиграл. Ты же знаешь, что карточный долг — святое, а Галя помочь хотела, наверное, мне. Не трогайте её, я во всем один виноват, — глухо сказал Петька.

— Вот и отлично, — воскликнул Онищук. — Теперь изложи это всё на бумаге.

— Жень, дело на него завели? — уже принял решение я.

— На него — нет, а по поводу грабежа — да, — охотно пояснил летёха.

— Это не воровство разве? — удивился темный я.

— Открытое хищение, с оружием …, — ответил Онищук.

— Жень, разреши нам поговорить наедине, — с тяжелым сердцем прошу я.

Сука, вот как так? На ровном месте жопа такая! Петьку не брошу, он свой, и я верю ему, что не подставлял меня.

— Хорошо. Попроси, кто другой, … а тебе доверяю, — следователь встает и выходит из кабинета.