Холодный ветер перемен (СИ)

— Поговорить! — пьяное тело Марины вваливается в мой одноместный номер.

Черт с ней, пусть заходит. Не дай бог, кто увидит из соседей, потом сплетней не оберёшься. Мне, конечно, всё равно, но не люблю такое.

— Я пришла извиниться, зря я твоей подружке нагрубила, — говорит Маринка, ложась на кровать.

Бутылку аккуратно поставила рядом с кроватью и поманила меня пальчиком! Этого ещё не хватало! Да я лучше в пчелиный улей свой самый ценный орган засуну! Так безопаснее будет!

Черт, а хороша! Короткая юбка взметнулась, обнажив ноги в чулках телесного цвета.

— Ты встань с кровати, лежишь в одежде, мало ли где тебя валяли сегодня, — пытаюсь сразу нахамить я.

— Точно, чего я в одежде? — почти трезво говорит красавица и снимает юбку, оставаясь в одной блузке, которую тоже пытается снять.

Слава богу, это оказалось непросто, ведь пуговицы у блузки были сзади.

— Так, быстро встала, оделась и ушла, — уже злюсь я.

— Давай решим наш конфликт как взрослые люди. Ты же взрослый, Штыба? Можно подумать, что я не вижу, как ты на меня смотришь?!

— Марин, окстись! Как я на тебя смотрю? На тебя все так смотрят, и давай заканчивай балаган! — тоскливо говорю я, ибо понимаю, что впустил эту особу в свою комнату зря.

— Надо же! Ты и комплименты говорить умеешь! Конечно, все смотрят! Жаль, что только недолго осталось радовать вас, козлов, своей красотой. Полгода всего, — Маринка хватает свою юбку и пытается надеть её задом наперёд.

«О чем она? Больна, может? И полгода всего осталось»? — задумался я, а вслух произнёс:

— Помирать никак, старуха, собралась? Так поживи ещё! Молодая же! — пытаюсь прояснить ситуацию я.

В любом случае ей ничего не обломится со мной, но может, буду терпимее к её выходкам.

— Ты определись — старуха я или молодая? — резонно заметила Иванова, бросив юбку, с которой совладать так и не смогла.

— Короче, Марина, я поговорю с Людмилой, принесу ей твои извинения, а ты иди домой, а то мне в душ надо, — предлагаю я.

— Ты что, брезгуешь? И я с тобой в душ! — попыталась ещё раз расстегнуть пуговицу на блузке пьянчужка.

— Не брезгую, опасаюсь — это раз, ну и жизнь впереди длинная у тебя, успеешь пожалеть о своём поступке, — твёрдо говорю я. — Почему полгода, кстати? Болеешь чем?

— Тьфу, дурак! Замуж через полгода выхожу, жених у меня азербайджанец, уедем к нему в Нагорный Карабах. У него там дом двухэтажный, сад и родственники, у которых не забалуешь, — поясняет Маринка.

— У тебя же другой был, — растерянно говорю я, понимая в какую задницу она скоро попадёт.

— Был, да сплыл, да и этот не нужен, но моей маман ничего не объяснишь.

— А хочешь, найду твоего парня да расскажу о твоих приставаниях, — без особой надежды пытаюсь попугать я. — Глядишь, и дальше будешь красотой нас, козлов, радовать, а не только мандарины в саду.