Холодный ветер перемен (СИ)

Надо сказать, напугать удалось! Маринка, шустро впрыгнув в юбку, рванула на выход.

— Не надо рассказывать, я всё поняла! А то он у меня ревнивый, и тебя, и меня пришибёт, — попросила она, выскакивая за дверь.

Положим, меня — вряд ли, но чего она так испугалась? Мужа потерять? Да уверен, она его не любит, такая как она вообще никого не любит. Ладно, чего голову ломать, ушла и хорошо. Могла бы, например, заорать «насилуют» на весь этаж. Доказывай потом, что я не верблюд. Доказать бы доказал, может, но осадочек бы остался!

Стук в дверь. Наученный горьким опытом вторжения, дверь открываю, загораживая проход. И точно! Опять она!

— Марин, всё же выяснили! — устало говорю я.

— Да поняла я. Ты вино верни, я пойду к твоей толстозадой мириться, — отмахивается девушка.

— Тоже предложишь ей как взрослые люди проблему решить? — подкалываю я.

— Конечно! Бухнём с ней, подарю ей набор французской косметики, чулки из США, потом поплачу горько, — не поняла пошлости моих намёков Иванова.

И правда, забрав вино, это чудо скрылось с моих глаз. А утром опухшие девочки сидели в автобусе уже рядом и болтали о своём, девичьем. При этом посматривая в мою сторону, будто обсуждали меня. Без мыла эта Маринка в задницу влезет к любому. Ох, доставит ещё она мне проблем!

Уже на Съезде узнаю, что моё место на балконе, а не в зале напротив громадной трибуны. Да мне так даже лучше. Много людей в президиуме, сотни полторы, а в зале, пожалуй, тысяч пять есть. Типажи такие, что хоть картину пиши — нарядная азиаточка в белоснежной школьной форме, пышноусый сын гор, бурятка в национальном головном уборе, даже и не думает в помещении снимать его, воины-интернационалисты, увешанные боевыми наградами, иностранцы, в том числе и другого цвета кожи, и много кого ещё. Вообще, на мне тоже наград разных немало висит. Со мной рядом сидит тихий тощий парень моих лет и необъятных размеров комсомолка из Фрунзе. Болтливая — жуть, куда там до неё моей соседке по ресторанному столику молдаванке Виеру. Вообще, я хотел со своими ребятами быть, но часть делегации из Красноярского края сидит в центре зала вместе, а часть раскидана по балконам. Их во дворце аж два этажа.

В десять часов начинается открытие Съезда, и мы, стоя, хлопаем выходящим на сцену руководителям Советского государства. На трибуне, кроме Горбачева, много важных персон, вроде Алиева, Воротникова, Громыко, Лигачева, Щербицкого и Шеварднадзе. Мои знакомцы Ельцин и Долгих тоже тут. Потом хлопаем знамёнам, которые выносят военные строевым шагом, после голосуем за открытие Съезда поднятием своих мандатов — удостоверениями, типа бейджиков, размером сантиметров десять на семь.