Хочу тебя, девочка

Теперь настала моя очередь делать глубокий вдох, потому что я со всей неотвратимостью понял — она меня не простит. Слишком глубокую рану я нанес ей. Слишком жестоко поступил, потому не заслуживал прощения.       

— Что ты сказал? — прошептала она голосом, полным неподдельного ужаса. — Повтори! Повтори сейчас же!   

Я набрал в грудь побольше воздуха и проговорил ровным тоном, ярко контрастирующим с тем, что чувствовал в данный момент:     

— Мать Ежова — та, кто дал тебе жизнь. Я понял, что ты узнала тайну своего рождения. Именно поэтому ты и была такой скрытной.    

В дверь снова забарабанили, взволнованный голос Пьера приглушенно констатировал:     

— Боже! Она там с ним совсем одна! Надо ломать дверь!     

Ни я, ни Марина на это не отреагировали, каждый по своей причине. Я упивался этими мгновениями наедине с девочкой, зная, что совсем скоро, вопреки моему желанию, они завершатся. Марина же была настолько растеряна, что ей было ни до чего.     

— Я очень перед тобой виноват, — повторил то, что уже сказал ранее. — Знаю, что вымолить прощение будет непросто…     

Сделав шаг к ней, я остановился, потому что Марина отпрянула от меня с таким испугом на лице, что от этой картины у меня внутри всё похолодело.    

— Но я люблю тебя, — сказал то единственное, что сейчас имело значение.       

— А я тебя ненавижу! — прошипела Марина, и черты лица ее исказились. — Ненавижу тебя и все, что с тобой связано! И мне плевать, что там случилось в прошлом. Плевать, за что и кто мне мстил. Я ненавижу тебя всей душой и буду ненавидеть всегда, что бы ни произошло!      

Слова острыми стрелами впивались в сердце. Я их заслужил, но слышать такое из уст любимой девочки было слишком невыносимо.    

— Если считаешь, что я тебя должна простить, можешь считать, что простила. Получай то, что хотел, как ты всегда умел это делать, но больше ко мне не приближайся ни на шаг! Никогда! Ты понял?     

Мой ответ, уже готовый сорваться с губ, потонул в грохоте. Дверь все же выломали, и теперь она повисла на одной петле. Меня тут же оттеснили в сторону, весьма грубо, надо сказать. Но хоть морду не начистили, и то хлеб.    

Марину же быстро увел прочь Пьер, бросивший на меня взгляд, полный черной злости.     

Ко мне подошла Елизавета Андреевна, и охранники чуть отступили, но продолжали болтаться рядом, как приклеенные.    

— Я даже не успела ей и слова сказать!    

И это все, что ее волновало? А хотя, о чем это я. Каждый из нас ехал сюда со своей целью. Матери Марины не было никакого дела до того, как именно встретит меня ее дочь. Мне, по правде говоря, тоже было плевать на то, что Елизавета Андреевна осталась не у дел.     

— Это уже не мои проблемы, — отрезал я, после чего направился к выходу из этой богадельни.