Хочу тебя, девочка

Не могла стереть из памяти того ужаса, что испытала в тот момент. И страха, буквально сводящего с ума в те часы, что я провела в больнице, но не могла даже увидеть Камиля.

И все это помогло мне осознать — жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ненависть и обиды. Нужно уметь прощать. Ради себя самого — в первую очередь.

Все теперь казалось простым и очевидным. Я была нужна Исаеву, а нам с малышом нужен был он. Можно было и дальше испытывать его терпение и нервы, но итог я уже заранее знала. Всегда знала. Как бы ни хотелось убедить себя, что он больше ничего для меня не значит.

Осталось лишь сообщить самому Камилю, что все для нас всегда было предрешено.

День похорон Ежова выдался дождливым, по-осеннему хмурым. Елизавета Андреевна предпочла устроить прощание в очень узком кругу из буквально нескольких человек и я сделала все, чтобы исполнить ее желание и оградить несчастную женщину от внимания алчущей сенсаций прессы.

Сопроводив ее до дома, я вызвала такси и направилась туда, где предстояло расставить все точки над «i» в этой истории. Я ехала в больницу к Камилю.

— Ты не вернулась, как обещала, — произнес он капризно, как маленький ребенок, едва мне стоило войти в палату.

На это я удивленно вскинула бровь и усмехнулась:

— Ну, я ведь все же пришла. Просто были кое-какие… дела.

— С этим твоим Артемом? — тут же поинтересовался он хмуро.

— Нет. Надеюсь, Артему такие хлопоты в ближайшие лет сто не грозят. Я помогала Елизавете Андреевне с организацией похорон.

Теперь уже казался удивленным Исаев.

— Вот как? И это после всего, что сделал ее сын?

— Ее сын — не она. К тому же… нужно прощать людям их ошибки.

Он попытался приподняться в постели, но я ловким нажатием на грудь уложила его обратно.

— Ай! — поморщился Исаев. — Женщина, ты добить меня хочешь?

— Дай-ка подумать… — закатила глаза я. — Пожалуй, нет. Ты нам еще нужен.

— Нам? — взметнул он вопросительно брови и, не дождавшись ответа, поймал мою руку и притянул к себе. Так близко, что я уже практически на нем лежала. — Скажи… а я вхожу в число тех людей, которым положено прощение их ошибок?

Я внимательно посмотрела ему в глаза.

— Это будет зависеть от того, что ты скажешь дальше.

— Камиль, я беременна, — перебила я его.

Он растерянно моргнул, а я угрожающе наставила на него указательный палец:

— Если ты только посмеешь спросить, от кого — я организую и твои похороны тоже.

Он поднял вверх руки, а потом прижал меня к себе еще теснее.

— Это что… правда? Я стану отцом?

— Станешь, — рассмеялась я. — Но только если пообещаешь мне, что больше никогда не будешь во мне сомневаться.

— Обещаю! — выпалил Исаев, не задумываясь.