Хочу тебя, девочка

Хоть и понимала, чем все это мне грозит.

Я кинула на нее вопросительный взгляд и она, сплетя дрожащие пальцы в замок, призналась:

— Мой муж был монстром. Если бы он хоть что-то заподозрил… убил бы и меня, и Колю… то есть, твоего отца.

Она вздохнула и ее взгляд сделался таким далеким, словно она находилась уже не здесь.

— Я очень рисковала, но все же… мне удалось на несколько месяцев уехать из страны и тайно тебя родить. А по возвращении… я передала тебя твоему отцу и его жене…

— Моей матери, — твердо поправила я.

Она с болью прикусила губу.

— Да… Марина… я отдала тебя, но не было ни единого дня, когда я о тебе не думала! Иногда даже…

Елизавета Андреевна уронила голову на руки и я не смогла подавить чувство жалости при виде того, как затряслись от рыданий ее плечи.

— Иногда я даже специально проезжала мимо вашего дома в надежде тебя увидеть… — все же договорила она прерывающимся голосом.

— Почему тогда вы не пытались открыть мне правду? — спросила я, силясь понять, что чувствую после всего услышанного.

— Не хотела портить тебе жизнь. Ты считала матерью другую женщину и я… просто хотела, чтобы ты была счастлива… дочка.

Я дернулась, услышав последнее слово.

— Что ж… до определенного момента так и было, — улыбнулась я невесело. — Пока папа не стал пить.

К моему удивлению, Ежова неловко отвела глаза.

— Я ничего не могла сделать и все же чувствую себя виноватой в этом до сих пор, — призналась она.

— В чем? — нахмурилась я, ощущая, что услышу сейчас то, что мне не понравится.

— В том, что случилось с твоим отцом… Он…

— Он?.. — требовательно переспросила я.

Она растерла лицо, все еще влажное от слез, и словно бы нехотя призналась:

— Он стал пить после того, как перестал… работать на моего мужа.

— А перестал он, потому что?..

— Потому что именно он сидел за рулем в тот день, когда Алексей погиб. Коля был его личным шофером…

Я все еще не понимала, к чему она клонит.

— И что же? — поинтересовалась нетерпеливо. — Папа винил себя в смерти вашего мужа?

— Да… но не только. Родственники Алексея позаботились о том, чтобы твой отец больше не нашел никакой, даже самой плохой, работы… и вот тогда он начал пить. От собственной беспомощности и чувства вины.

Я молчала, потрясенная всем, что услышала. Не знала, сколько времени стояла вот так, замерев на одном месте, но очнулась только тогда, когда услышала вопрос Елизаветы Андреевны:

— Марина… ты ненавидишь меня?

Я перевела на нее задумчивый взгляд, но ответила без промедления:

— Нет. Вы отдали меня, но вы же дали мне жизнь. Дали вообще шанс жить. А ведь я могла и не родиться вовсе.

Ее губы снова задрожали, выдавая подступающие слезы. И все же она нашла силы сказать:

— Ты прости за то, что сделал мой сын. Он очень… похож на своего отца.