КГБ в смокинге. Книга 1

Следовательно, за дверью творилось то же, что и по эту сторону: Аркадий, как попка-дурак (или как В. В. Мальцева), повторял то, что велел ему сзади человек с пистолетом. А поскольку я уже утратила после инцидента в вагоне слабую надежду увидеть тело Виктора Мишина с подвязанным подбородком, то могла смело ставить несколько оставшихся мне секунд жизни против самых дорогостоящих туалетов парижского дома «Коко Шанель» на то, что за спиной Аркадия стоит Витяня. Конечно, это был шанс для меня, но очень уж призрачный. Особенно если учесть, что и Тополев наверняка предвидел этот вариант и занял во всех отношениях удобную позицию — строго за моей спиной. Впрочем, если вдуматься без паники и предвзятости, все мужики, даже самые лучшие, в экстремальных ситуациях прячутся за спины женщин. А Тополев был далеко не из лучших…

До двери оставалось не более двух шагов, когда силы окончательно покинули меня. Ощущение было такое, словно к каждой моей ноге была цепями прикована стокилограммовая гиря.

— Ну?! — прошипел Тополев. — Открывай!

— Считаю до двух. Если не откроешь, то…

— А почему не до трех? — вопрос был как раз из тех, какие задает душа, наполовину покинувшая тело. — В кино обычно считают до трех…

— Идиот! — крикнула я так, что плафоны гостиничной люстры качнулись во тьме. — Я действительно не могу, понимаешь, кретин подоночный?! У меня ноги отнялись от страха!..

В этот момент за моей спиной раздался страшный грохот. Такой стеклянно-скрежещущий эффект могло вызвать лишь прямое попадание легкоатлетического молота в «горку», заботливо набитую коллекционным хрусталем. И почти сразу я услышала:

— А ведь она не лжет…

Дальнейшее произошло настолько стремительно, что, даже обернувшись на родной голос через какую-то долю секунды, я увидела лишь окончание действия — чью-то взметнувшуюся руку, хруст и какое-то расчлененное, словно снятое в «рапиде» падение Матвея Тополева прямо к моим ногам. Юджин — улыбающийся, растрепанный, в распахнутой синей куртке, стоял на фоне вдребезги разбитого оконного стекла, как доброе новогоднее привидение, а мягкие хлопья снега, усыпавшие его плечи и волосы, только усиливали этот эффект.

Господи, я так ждала этого момента, так мучительно представляла себе свое освобождение, его возле себя, эту улыбку, в сравнении с которой все родины мира — не более чем контуры на географической карте… А дождавшись наконец, с ужасом почувствовала, что даже пальцем шевельнуть не могу!..

— Ты что, Вэл?! — улыбка на лице Юджина сменилась тревогой. — Ты ранена?

Не в силах сказать хоть что-нибудь путное, я кивнула.

— Куда ранена? — расстояние от окна до места моего мгновенного паралича Юджин преодолел в один шаг и сгреб меня в охапку. — Куда ты ранена, Вэл? Говори же, не молчи!..