КГБ в смокинге. Книга 1

Он придет сюда, вот увидишь. Я слишком давно знаю его, чтобы ошибиться. Он придет. Он помнит правила нашей игры и явится туда, где без него великий праздник — просто бытовая пьянка. И вот когда я нашпигую его поганую голову свинцом и увижу, что глаза его стали стеклянными, а зубы прикусили длинный язык, я освобожу тебя от твоих мучений, Мальцева. Я подарю тебе легкую смерть. Это будет как сон, Валентина, как дуновение ветерка, как касание руки, убирающей со лба прядь…

— Матвей, — таким же шепотом спросила я. — Скажи, ты женат?

— Потому что такие люди, как ты, Матвей Тополев, не должны размножаться. Даже после моей смерти…

Волендам. Отель «Дам»

Никогда не спорьте, если в вашем обществе вдруг заговорят о маниакальном кокетстве всех без исключения женщин на свете. Потому что промахнетесь. Потому что это святая правда, если таковая вообще существует в нашем изолгавшемся мире. Я поняла это на собственной шкуре, в ситуации, когда самообман — столь же бесполезное занятие, как попытки изобретения вечных колготок, — под черным дулом пистолета гражданина Макарова в руках гражданина подполковника.

Возможно, к тому моменту я уже просто устала бояться и мой измочаленный организм в знак протеста перестал вырабатывать адреналин. Как бы там ни было, вместо мыслей о вечном и нетленном, вместо лихорадочного обратного отсчета оставшихся на мою горькую долю минут и секунд, я думала только об одном: как объяснить Юджину столь двусмысленную ситуацию — я на диване, помятая и без косметики, а рядом пышущий жаром, шепчущий что-то невнятное Тополев… Мне почему-то казалось, что, появись Юджин в номере, Матвей тут же спрячет пистолет, примет непринужденную позу и скажет какую-нибудь глупость, чем сразу придаст трагической ситуации пошловато-будуарный оттенок. Смешно, но о более реальной перспективе — появлении Витяни со всеми вытекающими последствиями — я даже не помышляла. Бывалые люди, возможно, заметят, что перед смертью в голову лезут всегда невероятные глупости, но я тогда страшнее именно такого развития событий ничего себе представить не могла. Воистину, женщина зачата в кокетстве, и путь ее — от девичьего зеркальца до холодного отражения в патологоанатомическом скальпеле…

— А ты везучая, Мальцева, — шепнул прямо мне в ухо Матвей.

— Этим я могла бы поделиться даже с тобой, говно в мундире, — пробормотала я. — Не жалко…

— А что, разве нет?.. — Тополев продолжал шептать, как начинающий суфлер, не опуская пистолет и не отрывая взгляд от двери. — По моей прикидке, ты уже получила в подарок как минимум месяц жизни. И какой!

— Господи, — вздохнула я. — Если бы я действительно была везучим человеком, ты бы, Тополев, чаще посещал дантиста…

— Грезишь, Мальцева? Это запах смерти.