КГБ в смокинге. Книга 1

Была обида, досада, страх, злость, презрение к этому нечеловеку и еще — ощущение какой-то усталой обреченности. Тополев не ошибся: я действительно была в его руках. Он мог забить меня до смерти, выбросить в окно, намотать мои волосы на руку и колотить головой о полированную поверхность журнального столика… Без дальней цели, просто так, чтобы вызвать во мне животный страх и подчинить себе полностью, без остатка. Ради оперативных целей…

Тополев встал, и я сразу подобралась и прикрыла лицо руками. «Они все допустили большую ошибку, — думала я, злобно, как побитая собака, наблюдая сквозь пальцы за перемещениями Тополева по гостиной. — К чему были эти великосветские беседы, словесные пикировки, вежливые улыбки и фрукты? Им надо было сразу избить меня. Простой, дешевый, а главное, проверенный временем способ. И не таких забивали эти ребятки с чистыми руками и горячим сердцем…»

Он вдруг резко повернулся и ушел в ванную. Я услышала, как льется из крана вода. Мысли мои блуждали где-то далеко, происходившее казалось сном, наваждением… Потом где-то на уровне моих глаз возник толстый бокал.

Я подняла глаза и недоуменно уставилась на Тополева.

— Пей, тебе говорят! — рявкнул он.

Я молча взяла бокал, заглянула в него и вдруг, подчинившись обжигающему приступу ненависти, выплеснула воду в лицо Матвею:

— Мать свою отпаивай, сволочу…

Теперь он ударил меня кулаком. Было такое ощущение, что в мой подбородок врезался раскаленный утюг.

— С-с-сука! — прошипел Матвей и вновь занес руку.

Затем раздался негромкий свист, и все вокруг замерло.

Я открыла глаза и увидела трясущуюся челюсть Тополева. «Садист, — подумала я. — Вид беззащитной женщины приводит его в экстаз».

Подбородок Тополева между тем продолжал мелко подрагивать. Он куда-то смотрел. Я проследила за его взглядом и увидела притулившегося к стенке прихожей Витяню. В одной руке у него был пистолет, в другой — свернутая газета.

— Привет, подружка! — голос Мишина звучал, как всегда, жизнерадостно, словно он только что встретил меня у кафе «Север» на улице Горького. — Судя по всему, товарищи, любовью вы не занимались. Уже приятно…

Волендам. Отель «Дам»

— А ты говнюк, Матвей, — ласково сообщил Витяня. Его рука с пистолетом сделала легкое движение в сторону. — Не стой над женщиной, сядь. И ручки положи за голову.

Словно загипнотизированный, Тополев тяжело опустился в кресло, сцепив на затылке пальцы.

— Я тебе говорил, подруга, как его называют в «конторе»? Говнюком. Представляешь, в центральном аппарате КГБ, среди людей, самым положительным качеством которых является полное отсутствие оных, Тополева прозвали говнюком! Это ж каким говнищем надо быть, Валюха!.. Он тебя бил?

— Говорю же — говнюк… А теперь окажи мне любезность, пошарь у него под мышками.