КГБ в смокинге. Книга 1

Вскочив с места, я рванулась за Мишиным, зацепилась за вытянутую ногу фундаментально вырубленного редактора, чуть не упала, но сумела удержаться на ногах и рывком толкнула дверь в сторону. Длинный коридор, освещенный дрожащим мерцанием вмонтированных в узорчатые стены ламп, был совершенно пуст.

Вздохнув, я вернулась в купе и склонилась над моим злосчастным шефом, который все еще не подавал признаков жизни. Лицо его казалось белее писчей бумаги. Понимая всю неуместность и даже дикость подобных размышлений, я тем не менее думала о том, с какой же силой и точностью Витяня должен был его ударить, чтобы добиться столь потрясающего эффекта. Ибо мой экс-любовник выглядел как покойник, и, по правде говоря, я, вычеркнув его из своей жизни, не видела большой разницы — будет ли он дышать в ухо какой-нибудь другой женщине или не будет дышать вообще. Но по-человечески разница все же была. Я не могла оставить его в таком положении, не попытавшись оказать хоть какую-нибудь помощь.

Присев на краешек дивана, я осторожно хлопнула его ладонью по гладкой щеке. Потом еще раз, уже сильнее. Он пробормотал что-то и открыл глаза.

— Закрой окно, холодно… — редакторе трудом сел и сделал несколько глубоких вдохов. — Где этот подонок?

— Хочешь дать ему сдачу?

— А черт его знает! — ответила я совершенно искренне.

— Кто это был, Валя?

— Так, старый знакомый…

— И он считает, что этого достаточно, чтобы бить меня в солнечное сплетение?

— Нечего было возникать. Если на то пошло, он не с тобой разговаривал.

— Но он чуть не убил меня!

— Это он может… — от глупости попутчика меня потянуло на сон.

— Все, довольно! — мой шеф резко встал и начал зачем-то запихивать «Франс-суар» в сумку.

— Сказать машинисту, чтобы притормозил? Или сам стоп-кран дернешь?

— В конце концов, по какому праву?! — закричал он визгливо, так что я невольно поморщилась. — Почему я должен терпеть все это? Почему, скажи мне?! Все эти тайны, выкрутасы, недомолвки, всю эту херню с самолетами и ночными поездами?

— Действительно, почему? — поддакнула я, продолжая думать о своем.

— Ты что, издеваешься надо мной? — словно натолкнувшись с разбега на стену, он уставился на меня пожелтевшими от гнева глазами.

— Успокойся. Я просто повторила твой вопрос.

— Когда мы будем на месте? — неожиданно голос его стал прежним, деловито-сухим. У меня даже потеплело на душе, так напомнила эта изрядно подзабытая интонация родную редакцию, его кабинет с красными вымпелами на пустых стеллажах и мой многотерпеливый рабочий стол…

— По расписанию — в семь утра.

— Так вот: как только приедем, я сажусь на обратный поезд и возвращаюсь в Амстердам.

— А потом — первым же самолетом в Москву!

— Это выражение моей бабушки.