КГБ в смокинге. Книга 1

Можно?

— Вас интересует группа крови президента Форда?

— Где вы изучали русский язык?

— Но ведь не в школе? И не в колледже, надеюсь?

— О господи, вы хотите сказать, что не в курсе русского происхождения моей матери?

— Значит, русским владеете в совершенстве? В нюансах?

— Вы можете хотя бы на один вопрос ответить не вопросом?

— Да, в совершенстве, — вздохнул Юджин. — В нюансах. На уровне силлогизмов и эвфемизмов. Как русский. Как советский. Как беспартийный. Что еще?

— Тогда, еб твою кобылы на колбасу ливерную мать, Юджин, мудила вест-пойнтский, хер алеутский, гандон штопаный! Что за херню ты здесь порешь?! А если их будет не пятеро, а четверо? Или трое? Так что я тогда — свою голову должен тебе вручить для баланса?! Неужели твои толстожопые шефы не понимают, что это не футбол? Да я полдивизии Дзержинского могу замочить, тут нет проблем. Но не я, понимаешь ты, пипа суринамская, осеменитель на бычьей ферме, не я отправляю спецкоманды! Я в бегах, слышишь, буржуй сраный, в бегах от самой конторы. То, что ты проходил в своих ебаных академиях и спецшколах, прыская дезодорантом под мышками и потягивая пепси, то, что вы все изучали на компьютерах в чистых аудиториях с освежителями воздуха, я отрабатывал на своей шкуре на помойках Шанхая, в забегаловках Рио, в бардаках Марселя… Она у меня дубленая, Спарк, пуленепробиваемая, антидерматитная. И это моя шкура, собственная! Это все, что у меня осталось после многих лет пахоты на наших с жиру бесящихся свиней. Мою жену трахал мой же начальник, в моей собственной постели, когда я подставлял под пули голову в Ханое. Моему сыну говорили, что его папа — полярный летчик, находящийся в длительной служебной командировке, когда я трое суток, в грязи и слякоти, выслеживал какую-то натовскую шишку в Брюсселе, моим друзьям…

— Боюсь, что моя матушка не знала этих выражений, — прервал Юджин. — Правда, кое-какие идиомы я уже слышал. Тем не менее, спасибо за урок русского, очень любопытно.

— Расплатишься за виски — и мы в расчете.

— О’кей. Так как насчет моих боссов? Что им передать?

— Все зависит от того, что мне нужно сделать.

— Я сказал тебе то, что мог, и повторяю: им не нужны живые чекисты. Или, скажем так: в данном случае не нужны. Они не хотят оставаться в долгу после избиения нашей резидентуры в Буэнос-Айресе. Коль скоро та история не получит огласки, какой смысл расспрашивать убийц о подробностях? Тут все логично. Операцию проводишь ты, Мишин. Один или с помощью личных контактов. Наши люди в ней не участвуют ни при каких обстоятельствах. Мне это категорически запрещено. Условий всего два.