КГБ в смокинге. Книга 1

Очевидно, она была одной из немногих слабостей всесильных бойцов невидимого фронта, своеобразной формой расплаты с опустившимися строителями коммунистического завтра за их предательство, стрессы и унижения.

…Я размышляла об этом, сидя в застегнутом на все пуговицы пальто на жестком выступе для чемоданов и тупо глядя в пространство на уровне зашторенного окна. Мысли мои текли как-то вяло, приторможеннр. Дальнейшее пребывание в прострации грозило самыми тяжкими последствиями, о которых мне и думать не хотелось. Надо было встряхнуть себя, как градусник, выбить из головы тяжелую ртуть страха и дурных предчувствий. На этот случай существовал хорошо проверенный способ моей подруги. «Если тебе так херово, что и жить не хочется, — говаривала она, — подойди к зеркалу, внимательно взгляни на свое отражение и пятнадцать раз подряд повтори, ни разу не засмеявшись: „Господи, какая я красивая!“ Зато потом наржешься до икоты…» Возможно, я бы и воспользовалась этим советом, но тогда, в Амстердаме, мне было просто страшно смотреть на себя. Тот самый случай, когда отражение пугает больше оригинала.

Я взглянула на часы. До звонка Мишину оставалось еще шесть полных оборотов минутной стрелки, которые надо было как-то убить. Но как? И, главное, чем? Как честный человек, воспитанный очень ответственной и порядочной женщиной, я просто обязана была признаться себе, что меня по-настоящему запугали. Помня кирзовую физиомордию Тополева и его категорический совет не отлучаться из номера, я даже мысли не допускала о возможной прогулке. Я твердо знала, что никого, кроме меня, в номере нет, что здесь за мной никто не следит, ни один человек не контролирует мои действия. Но тихо трепетавшее внутри желе страха нашептывало: сиди тихо, расслабься, делай что велено… И тут я начинала понимать, что этот человек или эти люди давно уже здесь, рядом, они видят меня, стоят над душой, дышат над ухом. И стоит мне взяться за ручку двери и выглянуть в коридор, чтобы просто посмотреть, как плавно и бесшумно сдвигаются и раздвигаются полированные створки лифта, как меня тут же, словно моя первая учительница музыки, когда я вместо «соль» тыкала пальцем в «ля», больно стукнут по руке линейкой и скажут: «Куда, Мальцева? А ну на место! Сидеть!..»

Но сидеть и ждать — это принципиально противно моей природе. Это для меня все равно что выйти на помост и вырвать штангу весом в сто килограммов или — еще смешнее — заняться лесбийской любовью. В свое время я даже интересовалась этим своим свойством и выяснила, что, оказывается, моя фобия — боязнь ожидания — вовсе не психическая аномалия, а довольно распространенное явление, которое присуще в равной степени мужчинам и женщинам.