Казак в Аду

Наверное, в плане коня принцессы стоило сказать не на лице, а на морде, да? Но разве имеет такое уж принципиальное значение, на чём написано слово «опасность»?! Главное суть…

— Ой, таки как же вы опять не вовремя, — сквозь зубы процедила ксерокопия дочери Сиона, а Миллавеллор, не вдаваясь в объяснения, начал бодро баррикадировать входную дверь всем минимумом мебели, что находилась внутри.

Кресло и пишущую машинку он допёр довольно резво, с массивным столом возился дольше, но даже при своей редкой щуплости всё равно управился за рекордное время. Сам казак в это действо не вмешивался, а лишь поднял вопросительный взгляд на принцессу Нюниэль. Та отсморкалась, дважды чихнула, поменяла грязный носовой платок на почти просохший и, разведя руками, объяснила:

— Началось, атервс-война!

Думается, ей можно было верить. За дверью действительно раздавались возбуждённые крики, громыхали выстрелы, слышались ругань и беготня.

— Рахиль?

— Ну?

— Баранки гну! Не увиливай от ответа, как одноимённая антилопа. С чего это там твои детишки так раздухарились?"

"— Обычное дело, — на мгновение заглянув внутрь себя, просветила девушка. — После мук воспоминания наступает время релаксации. Таки они все бегают по кругу с высунутыми языками, стреляют напропалую, демонстрируя, как их всех достал окружающий мир. Ща кого-нибудь застрелят или что-нибудь подожгут, и всех делов, сразу успокоятся, стоило волноваться…

— В самом деле, — принюхавшись, согласился дотошный подъесаул. — Да, и кстати (или некстати? Неважно…), ты не забыла, что бумага хорошо горит?

— Таки в чём прикол? — сощурилась иудейка.

— Они у тебя НАС поджигают.

Газетный портрет ойкнул, тихо, практически про себя выматерился одними губами на иврите и на миг исчез. Через тот же миг (если вас устраивает такая неопределённая единица измерения времени) портрет ожил вновь:

— Ваня, тётя Нюня, дядя Миллавеллор, таки не вижу причин для особой паники! Щас я туда вернусь, воспарю, наотдаю приказов, и они у меня будут ходить всю ночь строем, как дрессированные мыши в противогазах!

В каком цирке или зоопарке она такое шоу видела, юная еврейка уточнять не стала, вновь пропав, но уже на гораздо больший срок, эдак мгновений на двести. Вернулась молча. Уже по одним её расстроенным бровушкам и обиженно прыгающим губкам было ясно: дрессура не пошла. Вконец оборзевшие дети Дэви-Марии послали свою богиню так далеко и единодушно, что буквально ещё вчера кудрявая дочь мотострелковых войск государства Израиль первая бы всех их за это расцеловала.