Катрин. Книги 1-12

 — Арно все еще жив! Кажется, он спит.

Когда они проследовали за Ксантраем через аркаду аббатства, Катрин в молитвах горячо возблагодарила Господа, который услышал ее мольбы и разрешил ей увидеть Арно еще раз живым. Надежда и уверенность постепенно возвращались к ней: может быть, еще не все потеряно, возможно, он будет жить… и, возможно, завтра, наконец, она найдет свое счастье.

Арно лежал на маленькой кровати в одной из келий.

Его глаза были закрыты. Рядом с ним на табурете сидел монах, читая молитвы. Желтая восковая свеча, горящая в грубом железном подсвечнике на столе, была единственным источником света. Кроме распятия, висящего на стене, и требника на скамье, в узкой комнате, где оказалась Катрин, не было ничего. Когда они вошли, монах встал…

— Как он? — прошептал Ксантрай.

Монах сделал неопределенный жест и пожал плечами.

— Не очень хорошо! Он чувствует сильную боль, но пришел в сознание. Ночь была плохой. Он с трудом дышит…

Дыхание вырвалось из груди раненого с шумом и свистом, как из кузнечного меха. Он был бледен, словно воск, и две глубокие серые тени пролегли в уголках губ.

Его руки бессильно лежали на покрывале. Катрин была так потрясена, что не могла говорить. Она опустилась на колени у кровати и нежно поправила темные волосы, прилипшие к потному лбу. Она слышала, как Ксантрай пояснил монаху:

— Это тот человек, которого он просил меня разыскать. Не могли бы вы, святой отец, оставить нас ненадолго одних?

Катрин услышала легкое шарканье сандалий и скрип закрываемой двери. Арно открыл глаза. Взгляд был туманным, глаза бессмысленно блуждали, пока взгляд не прояснился.

— Жан! — выдохнул он. — Ты вернулся!.."

"— Да, — пробормотал Ксантрай. — Она здесь, видишь…

Выражение удовлетворения разгладило изнуренное лицо Арно. Он повернул голову и увидел Катрин, склонившуюся над ним.

— Ты пришла. Спасибо…

— Не благодари меня, — запинаясь, сказала Катрин таким хриплым голосом, что сама еле узнала его. — Ты должен был знать, что я приду! Ради тебя я дойду до края земли, Арно.

— Не ради меня! Я умираю, но другие останутся жить!

Радость, осветившая лицо молодого мужчины, исчезла так же внезапно, как и возникла. Он отвел от нее взгляд, и его лицо приняло прежнее жесткое, непреклонное выражение. Его губы двигались, но почти ничего не было слышно, и Катрин пришлось наклониться, чтобы разобрать, что он говорит.

— Слушай внимательно, я не могу много говорить.

Филипп Бургундский схватил Жанну! Она пленница Жана Люксембурга, что одно и то же. Ты должна пойти к нему… в его лагерь… и попросить освободить Жанну.

Катрин подумала, что ослышалась.

— Я должна пойти к герцогу? Я? Арно, ты не можешь хотеть, чтобы я сделала это!

— Да, ты должна! Ты единственная, кто может выиграть эту войну.