Катрин. Книги 1-12

Схватив в охапку разбросанные вокруг нее ткани, она швырнула их на пол и стала топтать.

– Вот что я делаю с вашими подарками! Мне не нужны эти тряпки, платья, которые я больше не буду носить. Больше вы меня не увидите при дворе… Никогда!

Оцепеневший, холодный, Гарен бесстрастно наблюдал взрыв гнева Катрин и лишь пожал плечами:

– Никто не выбирает свою судьбу, дорогая… а ваша, по моему мнению, не так уж плоха, вы не так несчастны, как хотите показать.

– Это ваше мнение, а не мое… По какому праву вы отняли у меня все, что составляет счастье и реальную жизнь женщины… любовь, дети…

– Герцог предлагает любовь…

– Не любовь – адюльтер, который я не признаю. Я его не люблю, и он меня не получит. А вы убирайтесь вон!.. Убирайтесь отсюда! Вы прекрасно понимаете, что я не выношу даже одного вашего вида! Убирайтесь же!

Гарен открыл рот, желая что-то сказать, но тотчас закрыл его и, снова пожав плечами, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Катрин как будто ждала его ухода, чтобы полностью погрузиться в свое отчаяние. Она рухнула на постель лицом вниз и разрыдалась. Каскад кружев свалился с балдахина и накрыл ее пенистой волной… На этот раз все было кончено на самом деле, ничто больше не имело смысла в ее глупой жизни, которую ей навязали! Арно женится… Арно потерян для нее навсегда, потому что любит другую, молодую, красивую, достойную его, которую мог уважать и которой мог гордиться. А к ней, дочери Легуа, жене казначея, которую он видел в постели Филиппа, Арно мог испытывать лишь презрение! Катрин почувствовала себя бесконечно одинокой. Она была брошена, оставлена, как в пустыне, без единого следа, без путеводной звезды, не зная, с какой стороны ждать спасения. Больше не оставалось ничего… даже плеча Сары, чтобы спрятать на нем свое лицо. Сара, как и все прочие, бросила ее с презрением, как бросили ее Гарен и Арно, как бросит Филипп, когда утолит желание, испытываемое к ней.

Нервные рыдания раздирали ей грудь. Слезы так жгли глаза, что больно было смотреть… Она приподнялась, схватила накрывавшие ее кружева и начала рвать их, затем встала. Ей показалось, что комната идет кругом. Она ухватилась обеими руками за колонну балдахина. Сейчас она чувствовала себя так же, как на празднестве у дядюшки Матье, когда выпила слишком много молодого вина. Тогда она сначала почувствовала себя тяжело больной, но через некоторое время вино ее развеселило. Теперь же она была пьяна от боли и отчаяния… Напротив себя, на шкафчике, она увидела ларец и, протянув руки, бросилась к нему, как к спасению. Она прижала его к груди, но выронила. Сердце ее билось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется. Это последнее движение лишило ее сил.