Катрин. Книги 1-12

Катрин схватила лист хлопковой бумаги[78], перо и нацарапала несколько слов для Абу, сообщая ему о своем уходе в гарем Аль Хамры: «Я счастлива, — писала она ему. — Наконец я окажусь вблизи моего супруга. Не переживайте из-за меня, но не дайте Готье и Жоссу предпринимать безумства. Попытаюсь сообщить вам новости, может быть, через Фатиму… если только вы сами не придумаете способа войти в гарем».

Снизу послышался зов, от которого она вздрогнула. Старая Морайма теряла терпение. Поспешно схватив какую-то случайную одежду, Катрин сунула ее под руку, взяла покрывало, которым была только что обернута, и вышла в галерею внутреннего двора как раз в тот момент, когда Фатима с жадностью отсчитывала золотые динары. Старая управительница гаремом, увидев, Катрин, схватила одежду, которую та взяла с собой, и с презрением бросила на землю.

— Что тебе делать с этим хламом? Во дворце я одену тебя в соответствии со вкусом хозяина. Теперь пойдем…

— Еще одну минуту, — попросила Катрин. — Дай мне попрощаться с Фатимой.

— Ты ее еще увидишь. Случается, что мы обращаемся К ней за услугами для гарема. У нее есть свои секреты красоты, она творит чудеса.

Запрятав золото в сумку из козлиной кожи, Фатима подошла с ним. Негритянка оправила одежду на Катрин, и та воспользовалась этим, чтобы тайком сунуть Фатиме послание к Абу. Потом, ободряюще ей улыбаясь, Фатима сказала:"

"— Иди туда, куда зовет тебя судьба. Свет Зари. Но когда ты будешь любима, когда ты станешь драгоценной игрушкой калифа, вспомни о Фатиме…

— Будь спокойна, — ответила Катрин, доигрывая до конца свою роль. — Никогда тебя не забуду…

И была искренней, говоря эти слова. Невозможно было забыть странные, но занятные дни, проведенные у эфиопки. Фатима обошлась с ней по-доброму, хотя и делала это, исходя из собственного интереса.

Привели двух белых мулов под красными кожаными седлами, позванивающими колокольчиками и бубенчиками. Катрин и ее новая наставница сели на них. Морайма хлопнула в ладоши, и из соседней улицы появились четыре худощавых нубийца, одетых в белое. Вынув из ножен кривые турецкие сабли с широкими изогнутыми лезвиями, они встали вокруг женщин. И кортеж двинулся.

Жгучий воздух дрожал, и там, наверху, в почти белом небе, лучи безжалостного солнца обжигали крыши домов города. Но Катрин не замечала жары. Взволнованная, она думала только о дворце, порог которого наконец ей предстояло переступить. Расстояние между ней и Арно уменьшалось. Вот только что она его видела. Теперь она попытается с ним заговорить, чтобы вернуть его домой.

Дорогу на родину она даже не пыталась себе представить.