Катрин. Книги 1-12

При этом стал, виден хищный профиль старой еврейки, увешанной драгоценностями, и провалившийся от отсутствия зубов рот, улыбка на котором выглядела отвратительной гримасой. Только покрытые большими кольцами руки были еще красивы. По всей видимости, Морайма прикладывала невероятные усилия для ухода за ними, ежедневно смазывала их маслами и кремами, ибо при каждом ее жесте от них исходил аромат и кожа на них была мягкой.

Однако Катрин вздрогнула от отвращения, когда эти руки притронулись к ее боку, ощупывая нежную кожу.

— Можешь быть спокойна, — весело сказала Фатима. — Кожа гладкая и нежная, без изъяна.

— Вижу, — только и сказала старуха, потом спокойно открыла кофточку Катрин, освободила ее груди и обеими руками ощупала их, чтобы убедиться в их упругости.

— Самые прекрасные плоды для любви! — прибавила Фатима, больше не стесняясь, как торговец, который показывает покупателю товар. — Какой мужчина не потеряет от них разум? От северных ледяных стран до жгучих песков пустынь, от Геркулесовых столбов до гористых уступов Леванта, до самой страны Великого Хана ты не найдешь более совершенного цветка для того, чтобы предложить его всемогущему властелину верующих!

Соглашаясь, Морайма вместо ответа кивнула головой н приказала Катрин:

— Открой рот!

— Зачем?

Увидев, что с ней обращаются как с простой лошадью, она забыла о своих намерениях.

— Чтобы я могла убедиться, что дыхание у тебя здоровое! — сухо отпарировала Морайма. — Надеюсь, женщина, характер у тебя гибкий и послушный. Я не собираюсь предлагать калифу взбалмошную сварливую девчонку…

— Прости меня, — произнесла Катрин, краснея. И послушно открыла рот, обнаруживая розовое небо и сиявшие белые зубы. Старуха засунула туда свой любопытный нос. Катрин пришлось сдержать внезапное желание рассмеяться, пока старуха говорила:

— Что она у тебя жует, старая колдунья? Дыхание благоухает!

— Жасминные цветы и гвоздику! — проворчала Фатима, не любившая выдавать своих рецептов, однако знавшая, что с хозяйкой гарема бесполезно хитрить. — Ну, так что ты решила?

— Увожу ее. Пойди приготовься, женщина, и поспеши! Мне нужно возвращаться…

Не колеблясь, подобрав одежды, Катрин добежала до своей комнаты. Она оставила обеих женщин спорить о том, что для Фатимы было очень важным: о цене, которая обязательно должна была быть высокой.

— Мне еще нужно уплатить неустойку врачу! — услышала Катрин громкий голос толстой эфиопки.

— У калифа всегда есть право взять рабыню. Для его подданного счастье предложить ему…

Дверь ее комнаты захлопнулась, и Катрин не могла слышать их дальнейший разговор. Ей был безразличен их торг. Она точно знала, что Фатима положит в карман большую часть вырученного за нее золота.