Катрин. Книги 1-12

Задыхаясь от боли, резкой, словно удар кинжала, она чувствовала, как жизнь покидает ее. Кровь отлила от ее лица, от рук и бурно хлынула в сердце, будто для того, чтобы остановить его. Теперь она понимала, какую ловушку ей расставил Филипп, чтобы убедиться, что она не солгала ему, говоря, что только простая детская дружба связывает ее с Монсальви. В этой ярко освещенной солнцем постели, в этой прозрачной одежде, за которой угадывалось ее тело, рядом с одетым по-домашнему Филиппом, она была пригвождена к позорному столбу. Разве теперь Арно усомнится в том, каков характер ее отношений с герцогом? Она видела только его застывший профиль. Теперь он не смотрел на нее, но когда вошел, то хлестнул по лицу взглядом, полным презрения.

Молчание, показавшееся ей бесконечно долгим, на самом деле длилось лишь несколько секунд. Раздался голос Филиппа – беззаботный, любезный… Без сомнения, он был доволен разыгрывающимся перед ним спектаклем.

– Я должен извиниться перед вами, господа, я попросил вас прийти сюда, чтобы принести извинения, более чем искренние! Боюсь, что мессир де Люксембург позволил увлечь себя любви к нашей короне, быть может, слишком горячей любви. Он забыл, что вы мои гости, а особа гостя священна. Соблаговолите простить меня за неудобства, которые причинили вам этой ночью. Ваши экипажи ждут вас, вы свободны…

Он прервался, подошел к пюпитру и, взяв с него пергамент, на котором писал чуть раньше, протянул его Сентрайлю:

– Этот пропуск позволит вам абсолютно безопасно доехать до Гиза. Что до вас, мессир…

Теперь он повернулся к Арно, достал из сундука шлем с королевскими лилиями и подал ему:

– …Что до вас, то я с радостью возвращаю вам этот шлем, который вы носили с такой отвагой и доблестью. Клянусь честью, мессир, я очень сожалею, что вы так привязаны к моему кузену Карлу, потому что мне хотелось бы устроить ваше счастье.

– Вы его устроили, монсеньор, – холодно ответил Арно. – Да, я предан своему господину, королю Франции. Но это не значит, что я не благодарен Вашему Высочеству за любезность. Я прошу Ваше Высочество забыть некоторые слова… может быть, слишком пылкие… которые я говорил в ваш адрес…

Он вежливо, но сухо, как диктовала ему гордость, откланялся. Сентрайль в свою очередь поблагодарил герцога. Последний снова сказал какие-то приятные слова и наконец отпустил рыцарей.

Попрощавшись, они двинулись к двери, но Филипп вдруг опять остановил их:

– Поблагодарите также мою нежную подругу, которую вы видите здесь. Вы свободны только благодаря мадам Катрин, потому что это она, взволнованная, прибежала ко мне сегодня ночью и сказала, что с вами сделали. Вы, кажется, давно знакомы…

На этот раз ей пришлось посмотреть на Арно.