Катрин. Книги 1-12

Катрин приняла безмолвное приглашение, сбросила башмачки и улеглась. Этот день наконец истощил ее силы, и, поскольку прием для городских старшин предоставлял ей отсрочку, можно воспользоваться ею, чтобы отдохнуть… На улице стало темно, поднялся ветер. Было слышно, как он гудит в камине, где огонь временами стал угасать."

"Удобно расположившись на многочисленных шелковых подушках, Катрин почувствовала себя совсем хорошо. В самом деле, комната Филиппа дала ей возможность побыть одной – возможность такую желанную особенно потому, что это было абсолютно невозможно в тех двух комнатах, которые она делила с Эрменгардой и тремя другими дамами. Вспомнив свою подругу, Катрин улыбнулась. Бог знает что сейчас думает толстая графиня… Может быть, что Арно похитил Катрин и она сейчас мчится вместе с ним по дороге в Гиз… Этот образ, возникший в ее сознании, сразу же лишил ее мужества, которое она так старательно, по крупицам собирала в течение нескольких часов. Нет, нельзя думать об Арно, нужно сохранять хладнокровие. Потом – да, когда испытание, которое ее ждет, останется в прошлом. Тогда у нее будет время подумать, что делать.

Когда юная камеристка принесла поднос с ужином, Катрин отведала всего, что было на подносе, – ведь она ничего не ела со вчерашнего дня. Уезжая на поединок, она не могла заставить себя проглотить хоть крошку, несмотря на уговоры Эрменгарды: еда не шла в горло. Теперь ее молодое и здоровое тело требовало своего. Она проглотила чашку бульона с яйцом, съела половину жареного цыпленка, кусочек заячьего паштета и несколько засахаренных слив, запивая все это сансеррским вином. Потом, отдав поднос вновь появившейся служанке, она опять откинулась на подушки. Когда девушка почтительно спросила, не надо ли чего еще, она поинтересовалась, где герцог. И получила ответ: он только что вошел в банкетный зал, пир начинается…

– В таком случае задерните занавески и оставьте меня, – сказала Катрин. – Мне ничего не надо.

Камеристка задернула занавески кровати, снова поклонилась и ушла на цыпочках. Устроившись в глубине постели, Катрин попыталась разобраться в своем нынешнем положении и подготовиться к тому, что ее ожидает, когда герцог вернется и потребует оплатить то, что он, кажется, рассматривает как кредит. Но усталость и насыщение вкупе с нежным теплом и удобствами сделали свое: очень скоро Катрин заснула мертвым сном.

Когда она открыла глаза, то с удивлением увидела, что занавеси отдернуты, что на дворе день и что, хотя Филипп и в комнате, он не рядом с ней. Одетый в тот же домашний костюм, что и накануне, он стоял у окна и писал что-то на подставке кованого железа, заваленной рулонами пергамента. Скрип длинного гусиного пера и отдаленное пение петуха только и нарушали тишину в комнате.