Катрин. Книги 1-12

Ее глаза боязливо и неуверенно остановились на нем, но она почувствовала себя такой несчастной, что быстро перевела взгляд на Сентрайля. Тот с насмешливой улыбкой окинул ее взглядом знатока, отдающего должное красоте, но в нем, в этом взгляде, была и изрядная доля дерзости.

– Действительно давно, – сказал Арно, не глядя на Катрин.

Его лицо напоминало стену без окон и дверей. Никогда еще Катрин не чувствовала себя такой далекой от него. Он ничего не добавил. Это сделал Сентрайль, отблагодаривший «мадам Катрин» за обоих друзей. Она слышала свой голос, отвечавший ему любезностью, чувствовала, как губы механически складываются в улыбку…

Рыцари вышли. Катрин, разбитая, упала на подушки. Наконец завершилась эта ужасная сцена. Она была на пределе. Но, как выяснилось, комедия еще не совсем закончилась. Филипп вернулся к ней, наклонился и покрыл поцелуями ледяные руки.

– Вы счастливы? Вы этого хотели?

– Да, именно этого, монсеньор, – сказала она погасшим голосом. – Вы были очень… очень великодушны.

– Это вы были великодушны! Потому что вы мне простили, не правда ли, то, что я сомневался в вас? Вчера, когда вы пришли просить за них и особенно когда Люксембург сказал мне, что видел вас в их палатке, я ревновал как никогда!

– А теперь, – спросила Катрин с жалкой улыбкой, – вы убедились?

– Вполне, ангел мой…

Снова появился паж и сообщил Филиппу, что Совет сейчас соберется и что канцлер Ролен хочет поговорить с ним. Филипп сквозь зубы выругался.

– Мне надо отпустить вас, обожаемая Катрин… опять… потому что я знаю, сколько будет болтовни, если вы не вернетесь домой. Но в последний раз, клянусь честью, вы от меня уходите так. Сегодня вечером я найду вас, и… никто и ничто нам не помешает.

Легко коснувшись губами ее губ, он с сожалением удалился, предупредив, что сейчас пришлет служанок помочь ей одеться.

Катрин осталась одна. И это одиночество было одиночеством пленницы, за которой захлопнулись двери тюрьмы, звякнули запоры, прогремели цепи… Арно, должно быть, скачет по дороге в Гиз, свободный… А она останется…

Эрменгарда"

"Был уже почти полдень, когда Катрин вернулась в дом суконщика в паланкине, который Жак де Руссе доставил к лестнице дворца. Закрытый кожаным пологом, он скрывал молодую женщину от любопытных взглядов. Возвращаясь к себе домой, Катрин хотела лишь одного – чтобы Эрменгарда оказалась дома одна. Она опасалась холодных и таких недоброжелательных глаз молодой Вогринез. Ей очень хотелось остаться наедине со своей подругой, советы которой она очень ценила. В доме царила странная тишина. В вестибюле Катрин встретила служанку с блюдом дымящейся капусты. Девушка, сделав мимолетный реверанс, бросила на нее обеспокоенный взгляд, о причине которого Катрин не дала себе труда задуматься.