Катрин. Книги 1-12

Плащ этого изваяния был покрыт драгоценными камнями, и их было больше, чем цветов на весеннем лугу. Лик статуи был странным, скорее даже пугающим, тяжелым, глаза смотрели пристально, и Катрин разглядывала ее с некоторой боязнью и никак не могла представить себе образ маленькой тринадцатилетней святой, некогда замученной за веру. Статуя походила больше на грозного идола, пристальный и рассеянный взгляд которого ей было трудно выдержать.

Между тем говорили, что статуя могла освобождать узников. Оковы, цепи, кляпы и ошейники кучей лежали за статуей как трогательное свидетельство благодарности людской. Но Катрин почувствовала, что задыхается в этой темной церкви среди павших ниц людей, охваченная пленом нетерпеливой любви, от которой ничто не могло ее избавить.

Из-за долгого стояния на коленях ноги у нее затекли, и это напомнило ей бесконечные молитвы, которые когда-то она воздавала, стоя рядом со своей сестрой Лоиз в дижонском соборе Нотр-Дам. Она встала, подняла голову и встретила взгляд Жербера Боа, который уставился на нее. Правда, он сразу отвел глаза, но она опять успела заметить то странное их выражение, одновременно жесткое и боязливое, которое она уже замечала прежде. Катрин устало вздохнула.

— Не стоит на него сердиться, — прошептал рядом с ней нежный голос Жилетты. — Жербер — несчастный человек.

— Откуда же вы это знаете?

— Я не знаю, я чувствую… Он жестоко страдает: именно из-за этого он так жесток и груб.

После богослужения статую Сен-Фуа должны были вынести за город в поля, на которые давно уже не падало ни капли дождя. Катрин не хотелось принимать участие в этом шествии, и она вернулась на постоялый двор, присоединилась к Эрменгарде, которая, не следуя никакому регламенту, не вставала с кровати. Вдовствующая графиня встретила ее возвращение с улыбкой.

— Так что, Катрин, вы вдоволь намолились? Когда же наконец вы покажете себя рассудительной и согласитесь отправиться дальше верхом? Неужели вы так уж хотите тянуть лямку вместе с этим стадом, когда мы могли бы ехать гораздо быстрее?

Катрин сжала губы и, снимая плащ, косо взглянула на подругу.

— Не возвращайтесь к этому вопросу, Эрменгарда. Я же вам уже объяснила причины. Дорога опасная, нужно идти со всеми вместе, чтобы не угодить в руки к бандитам.

Пожилая дама потянулась, громко зевнула и со вздохом сказала:

— А я продолжаю считать, что хорошие быстрые лошади стоят больше, чем стертые ноги. Впрочем, предсказываю, что, если мы будем продолжать в том же духе, вы скоро сойдете с ума и я тоже.

В глубине души Катрин вполне соглашалась с доводами Эрменгарды, но не хотела уступать.