Катрин. Книги 1-12

 — Я что, просил вас об этом?

— Для этого у вас слишком много гордыни! Думаю, напротив, вы бы с радостью дали себя разорвать на кусочки. Но я увидела, что вы попали в трудное положение, и подумала…

— Господи, женщина начинает еще и думать! — вздохнул Боа с таким выражением презрения, что Катрин опять охватила ярость. Этот человек был не просто странным, он был откровенно омерзителен. И она не стала стесняться и прямо высказала ему это.

— Признаю, что женщины часто делают глупости, в особенности, когда пытаются вмешаться и спасти жизнь мужчине с выдающимся интеллектом. И вправду, мессир, прошу вас принять мои сожаления и мои извинения. Лучше бы мне спокойно сидеть у окна и смотреть, как вас будут вешать прямо на воротах аббатства. После чего, уверившись, что вы умерли во имя религии, я пошла бы спать спокойно и на сон грядущий произнесла бы несколько молитв за упокой вашей великой души. Но зло уже сделано, помучайтесь, я ухожу. Доброй ночи, мессир Жербер.

Она уже повернулась на каблуках, но он ее задержал. Его задел этот саркастический выпад, и когда Катрин обернулась к нему, то выражение лица было скорей озадаченным, чем яростным.

— Будьте любезны, простите мне, мадам Катрин! — сказал он глухим голосом. — Правда, без вашего вмешательства эти несчастные лишили бы меня жизни. И я обязан за это вас поблагодарить. Но, — прибавил он с гневной силой, которая потихоньку, мало-помалу нарастала в нем опять, — мне тяжело благодарить женщину, да и к тому же жизнь для меня — это непереносимая тяжесть. Если бы я не боялся Бога, давным-давно я бы уже с ней покончил.

— Ну, конечно, пусть другие берут грех на душу и убивают вас, избавляя от опостылевшей жизни. Нет, и на такое Бог не попадается. Добавлю, что в таком случае тяжесть вашего преступления удвоится, так как из-за вашего тайного намерения увеличится зло, вы заставите невинных людей его совершить. А что до вашей благодарности, не думайте, что я ждала ее. То же самое я сделала бы для кого угодно.

Жербер не ответил. Катрин пошла к двери, а он побрел рядом, ссутулившись. Вдруг Катрин показалось, что ему не хочется с ней расставаться. Так как он молчал, она спросила:

— Вы ненавидите женщин, так ведь?

— Изо всех сил, всей душой… Это вечная ловушка, в которую попадает мужчина.

— Откуда такая ненависть? Что же они вам сделали? Разве у вас не было матери?

— Это единственная чистая женщина, которую я знал. Все прочие — лишь грязь, разврат и фальшь.

Катрин совсем не оскорбили эти характеристики. Она ощутила только жалость к этому человеку, потому что за злостью Жербера она видела страдания, в которых он сам не осмеливался признаться.

— Вы всегда их так ненавидели? — продолжила она.