Катрин. Книги 1-12

— Эта грязная египтянка унизила, ударив меня, это ничтожество… И вы не хотите наказать ее?

— Я это сделаю в положенное время. А сейчас мы бросим ее за решетку. Я хотел бы прояснить некоторые вещи.

— Какие, например?

— Например… узнать, что было в этом флаконе, судьба которого так опечалила вас.

— Это вас не касается!

— Тем более это интересно. Эй, вы, посадите эту женщину за решетку. И запомните, никто не должен дотрагиваться до нее без моего приказа. Вы отвечаете за ее жизнь.

— Ах, какие предосторожности, — присвистнула с ненавистью графиня, — да простит меня Бог, эта девка вам крайне дорога!

— Богу нет дела до вас, моя дорогая, как и вам до него. Не хотела ли она вас уничтожить? Должны быть очень серьезные основания, чтобы объяснить ее ненависть к вам. Я вас слишком люблю, чтобы не выяснить эти причины… причем любыми средствами. Вы идете?"

"Насмешливо улыбнувшись, он предложил ей руку. Катрин подумала, что, вероятно, в эту минуту тучный камергер больше не боялся свою супругу. Он только что нашел оружие против нее и, кажется, хотел им воспользоваться.

Они направились к двери, эта странная пара, связанная крепкими узами алчности и ненавистью крепче, чем самой нежной любовью, эти зловещие призраки, вышедшие из кошмарных снов. И Катрин подумала, что самым страшным наказанием было бы запереть их вместе в маленькой комнате, где шакал и гиена пожирали бы друг друга целую вечность. Это свидание стало бы самым лучшим наказанием для них! Она не увидела, как они исчезли. Один из палачей опустил ей на плечо свою волосатую лапу, одетую в кожаную перчатку.

— Тебе сюда, моя красавица!

В это время его напарник отвязал неподвижное тело Феро, скользнувшее на пол с глухим стуком. Слезы жгли глаза Катрин. Этот человек любил ее, его преданное смерти тело, горячее и живое, было в ее объятиях, его бескровные, искусанные губы шептали слова любви и покрывали ее безумными поцелуями… И вот Феро превратился в окровавленное месиво, которое вскоре бросят в реку.

Представляя себе страдания Терейны, она всхлипнула и закусила губу. Человек, тянувший ее за собой, понял это по-своему.

— Плачь теперь, ты сама подписала себе смертный приговор, дура! Какая заноза попала тебе под ноготь, что ты связалась с этой ужасной бабой?

И поскольку Катрин не отвечала, он покачал своей большой головой, напрочь лишенной шеи и похожей на шар, поставленный прямо на плечи.

— Мне будет жалко мучить тебя, обидно избивать такую красивую девушку, как ты. Но вполне возможно, она заставит содрать с тебя три шкуры, за то, что ты е» сделала.

— Она меня может только убить, — презрительно ответила Катрин, — и ничего больше.

— Убийство убийству рознь. Я предпочел бы повесить тебя, но для нее этого будет, мало.