Катрин. Книги 1-12

Комок подкатил к горлу Катрин, слушавшей пение Сары. Ее голос, мощный, звучный, заполнил ночную тишину, неся с собой эхо той земли, откуда пришла эта необычная женщина. Все племя повернулось к ней и заворожено слушало.

А Сара медленно, не переставая петь, пошла вниз по склону. Катрин и Тристан последовали за ней Тристан вел за собой лошадей, и цыгане расступились перед ними. Только подойдя к предводителю, Сара замолчала.

— Я, Черная Сара, — сказала она просто, — и в нас те чет одна кровь. Это моя племянница Чалан, а рядом с ней человек, который помог нам добраться сюда через все препятствия. Примешь ли ты нас?

Феро медленно поднял свою руку и положил ее на плечо Сары.

— Добро пожаловать, моя сестра. Человек, который тебя сопровождает, сказал правду. Ты из наших, у тебя кровь нашего племени, потому что ты знаешь лучшие старинные ритуальные песни. Ну, а эта… — его взгляд упал на Катрин, которой показалось, что ее обдало огнем, — ее красота будет украшением нашего племени. Проходите, женщины займутся вами.

Он поклонился Саре, как королеве, а потом увлек Тристана к огню. А вокруг женщин сомкнулся круг разом заговоривших цыганок. Катрин, оглушенная шумом, покорно пошла к повозкам, стоявшим у подножия одной из крепостных башен.

Через час Катрин лежала между Сарой и старой Оркой, матерью повешенного. Она пыталась привести в порядок свои мысли и согреться."

"Тристан уехал в «Королевскую винодельню», где он будет поджидать своих сообщниц, готовый к любым действиям. Это рядом с ними, но все же в стороне от цыганского табора, присутствие в котором вызвало бы подозрения. Он забрал с собой одежду Катрин и Сары, а женщины из табора, переодели их в то, что смогли найти в своих сундуках И теперь босая, одетая в грубую холщовую рубашку, вызывавшую раздражение, и пестрое одеяло довольно обтрепанное, но вполне чистое, в которое она завернулась, как в римскую тогу, Катрин прижималась к Саре, поджав под себя ноги, чтобы сохранить тепло. Она все бы отдала за пару сапог, но в повозке, крытой соломой, не было ничего, кроме старого тряпья, затыкавшего щели пола от ветра… Она вздохнула, и Сара, почувствовав, как Катрин шевелится, шепотом спросила:

— Ты ни о чем не жалеешь?

Ироничный тон вопроса не ускользнул от Катрин. Она сжала зубы.

— Я ни о чем не жалею, но мне холодно.

— Скоро тебе не будет холодно. К тому же люди ко всему привыкают, и уже наступают теплые дни

Молодая женщина ничего не ответила. Она понимала, что Сара, если еще и не успела привыкнуть к трудной жизни среди своих, ей не сочувствовала. В ее голосе звучало удовлетворение, что она находится среди соплеменников. И Катрин поклялась быть твердой и играть свою роль так, чтобы не упасть в глазах Сары.