Катрин. Книги 1-12

Были здесь и красавицы, прелесть которых не могли скрыть широкие, грубые, плохо подогнанные рубашки. У мужчин был отталкивающий вид: оборванные, жирные, с вьющимися волосами и длинными усами, под которыми блестели очень белые зубы, они носили на голове рваные шляпы или битые, гнутые шлемы, подобранные на дорогах, а то и снятые с убитых. В ушах у всех красовались тяжелые серебряные кольца.

Неподвижные лица, угрожающе горящие глаза, взгляды, сосредоточенные на пламени костра, — все это вызывало страх. Катрин поискала глазами Сару и хотела к ней обратиться, но цыганка быстро приложила палец к губам:

— Не надо разговаривать, — прошептала она так тихо, что молодая женщина едва расслышала ее. — Не сейчас. И не двигайся.

— Почему? — спросил Тристан.

— Это похоронный ритуал. Они ожидают, когда принесут тело повешенного сегодня утром.

И верно. Небольшая процессия спускалась к табору от замка. Ее открывал худой высокий человек с факелом в руке, освещавший дорогу своим четырем соплеменникам, на чьих плечах покоилось мертвое тело. Цыган, освещенный факелом, был одет в красные рейтузы, плащ того же цвета, сильно потрепанный и рваный, но сохранивший следы золотой вышивки. Это был еще молодой человек с надменным выражением лица. Его длинные тонкие усы обрамляли красные губы, темные раскосые глаза выдавали азиатскую кровь. Густые волосы, сквозь которые поблескивали серебряные серьги, падали на плечи.

— Это Феро, предводитель, — подсказал Тристан. Монотонное пение прекратилось, когда труп опустили около костра. Цыгане поднялись, и только несколько женщин остались стоять на коленях перед ним. Одна из них, такая старая и морщинистая, что, казалось, кожа прилипла к скелету, начала петь хриплым голосом жалобную песню, временами обрывая мелодию. Другая, молодая и крепкая, подхватывала ее, когда старуха замолкала.

— Мать и жена погибшего, — прошептала Сара. — Они оплакивают свою судьбу.

Остальная часть церемонии была короткой. Вождь племени наклонился и просунул монету меж зубов мертвеца, потом четыре человека подняли его и спустились к берегу реки. В следующее мгновение труп уже плыл по темной воде.

— Ну вот и все, — сказала Сара. — Теперь вода унесет его в страну предков.

Мы можем подойти, — решил Тристан, — потому что…

Он недоговорил. Сара неожиданно запела в полный голос, что заставило вздрогнуть Катрин. Уже давно она не слышала пения Сары, во всяком случае, подобного этому. Конечно, Сара часто напевала перед сном баллады маленькому Мишелю, но такие необычные мелодии, исходившие из глубины ее души, грозные, дикие и непонятные, Катрин слышала всего два раза: когда-то в таверне Жака де ла-Мера в Дижоне и около костра вместе с цыганами, которые в какой-то момент увлекли Сару за собой.