Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Власть неожиданно переменилась, и они пытались выжить, как могли.

Бабушка Валя – она у меня была с земель, оккупированных немцами во время войны, – рассказывала мне, что моим прабабушке и прадедушке нужно было не только выжить, но и позаботиться о младших детях. Сестру моей бабушки убило при бомбежке их города, самый младший брат умер от болезни (после прихода немцев закрылись все больницы, и вскоре начались эпидемии), а средний сумел спрятаться от немцев и избежал отправки на работу в Германию, после чего воевал в Красной армии и дошел до Вены. Но сами прабабушка и прадедушка выживали, как могли, и я вряд ли бы справился лучше, будь я в их положении. А были они всяко постарше меня сегодняшнего.

Так и здесь: я считаю, что верхушка Ытиката, конечно, виновна в предательстве, но при чем здесь мирное население? Кроме тех, конечно, кто активно помогал римлянам или доносил на соседей – этих надо будет примерно наказать. Вряд ли римляне заберут их с собой, кроме, конечно, таких фигур, как Карт-Халош – этот для них достаточно ценен как источник информации. Так что в любом случае к погромщикам у меня было отношение особое.

Я недобро прищурился и лениво бросил:

– Иллириец, значит? На крест его!

Я заранее предупредил охранников, что никто никого распинать не собирался, но они, как и было оговорено, схватили гада и потащили его наружу.

И тут наш пленник вдруг каким-то чудесным образом вспомнил латынь:

– Не надо, не надо! У меня в Иллирии семья, дети!

– А что же вы, гады, над людьми в Утике издевались?

Я думал, что он начнет оправдываться: мол, это не я.

Но он лишь осклабился:

– А римляне нам разрешили. Ведь они пуны. Такие же, как в Карфагене… Их не жалко.

И тут он понял, что сболтнул лишнего. А я подумал: значит, и здесь есть свои «унтерменши».

Увидев, как изменилось мое лицо, он заблажил:

– Пожалуйста, не нужно на крест! Я расскажу все, что вам нужно! И покажу, где мы выходили из города: есть ход, который римляне не охраняют."

"– А зачем вам было выходить?

– Многие, кто бежал из Утики, далеко не ушли. Мы их находили и…

– Понятно с вами. А как тебя наши взяли?

– Я отошел, чтобы отлить, тут меня и повязали.

– Ну что ж, рассказывай все, что знаешь.

– Вы меня не распнете?

– Если заслужишь, то нет, не распнем.

И он рассказал все про город: и про ворота, и про ходы, и где кто был расквартирован или нес службу. Я был удивлен: даже те, кого мы встретили у лагуны, знали намного меньше.

Хаспар, выслушав его, кивнул:

– Да, город он описал верно, ты же помнишь, что я там успел пожить. Но про ход и я не знал.

Я посмотрел на иллура и нехорошо осклабился:

– Ну что ж, имей в виду: если ты хоть где-то соврал…

– Клянусь Дарданом[50], что нет! Мне жить хочется…

«Ну что ж, – подумал я.