Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

– То есть ты из королевской семьи? – уточнил я.

Я где-то когда-то читал, что «рикс» на галльском означало примерно то же, что и «рекс» на латыни, – царь или король.

– Мать моя – дочь и сестра вождя племени. Отец же мой был всего лишь достаточно богатым купцом, именно поэтому за него отдали мою мать. А ты?

– Мой отец мудрец (я подумал, что ученые как класс вряд ли у них существуют). А мать лекарь."

"– Моя мама тоже знахарка, – улыбнулся тот. – Это считается весьма почетным, и знахари обычно женщины, хотя лучшие, как правило, друиды. Друиды лечат и совершают священнодействия. Они не воюют, хотя у них всегда есть боевой посох, и их учат им драться. Все остальные – воины в военное время, а в мирное – кто земледелец, а кто, как мой отец, купец. Но в военное время он был сотником в нашей коннице. И погиб, сражаясь против римлян.

– А ты воюешь за тех, кто убил твоего отца…

– Ты прав, но так решил наш вождь. И для меня огромная честь, что именно мне дали под начало одну из сотен. До этого я был вторым копьем. А ты?

– И я был воином. Но не у нас в России, а в далекой жаркой стране.

– А у вас так же холодно, как и у нас?

– Еще холоднее, – улыбнулся я.

А потом я рассказал ему про родителей, про семью, про мой университет (такого слова он, понятно, не знал, потому как даже понятия такого не существовало, но слово «академия» было известно и галлам, говорящим на латыни, куда оно пришло из греческого). Мы и не заметили, как опустошили весь кувшин, после чего глаза мои стали слипаться. Я улегся на принесенную мне охапку сена, а Анейрин ушел к себе.

Проснулся я в своей повозке, которая бодро шла, судя по солнцу и по по ощущению, что было позднее утро, на юго-восток. Я лежал на своем месте, заботливо укрытый покрывалом из кельтской узорчатой ткани, а рядом с собой я, к своему удивлению, обнаружил и меч, и арбалет.

Возницей был молодой рыжеволосый галл; другой, сидевший рядом, я так понял, был сменщиком. Увидев, что я проснулся, тот, кто не управлял «брикат», протянул мне вяленого мяса, хлеба и грубую глиняную кружку с весьма неплохим пивом. Приборов, понятно, не было (их не было не только у галлов, но и у пунов, да и, вероятно, у римлян), и здесь не считалось зазорным все есть руками.

– Мы где? – спросил я, а оба галла улыбнулись щербатыми ртами и развели руками: мол, не знаем мы вашей латыни.

Вскоре мы добрались до следов нашей группы, пересекли Мелианат и поехали дальше к Карт-Хадашту. Я догадался, что Анейрин решил устроить мне побег, и спросил себя, зачем ему это было нужно. Если бы он меня сдал, ему бы, наверное, полагалась награда, а теперь, если римляне об этом узнают, вполне могут его наказать, вплоть до казни.

Вскоре мы наткнулись на сотню «каазаким» Магона, направлявшихся нам навстречу.