Карт-Хадашт не должен быть разрушен!

Сначала они захватили «брикат» и схватили обоих моих возниц.

Увидев меня, сотник лишь покачал головой:

– Мы слышали, что тебя то ли убили, то ли захватили, а ты жив и направляешься к нам.

– Отпусти этих людей и, если у тебя есть золото, дай им по несколько монет. А я тебе потом отдам. Они меня спасли.

Но, как ни странно, галлы вообще отказались от денег, равно как и от подарков. Никто их языка не знал, а они не говорили ни на латыни, ни на греческом.

Я долго смотрел, как они уезжают на приведенных с собой лошадях, и подумал, что если иногда «друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так», то бывает и наоборот: тот, кто должен быть твоим врагом и чьих людей ты убил, может оказаться твоим другом.

7. Еще один триумф…Восьмого числа месяца абиба меня доставили к воротам поместья Бодонов в Бырсате. Мои встретили меня радостно, не только Ханно и все три невесты, но и будущие тесть и теща номер один. К моему удивлению, Пенелопе находилась вместе с невестами, она каким-то образом смогла практически сразу вписаться в коллектив, хотя невестой не была. Я еще подумал, что даже две жены уже перебор, а три – на пределе моих возможностей, куда уж там четвертой…

Рана на бедре загноилась, но Танит на пару с Пенелопе ее вскрыли, прочистили, продезинфицировали и вновь зашили. Я ожидал, что выздоравливать буду долго, но, как ни странно, быстро пошел на поправку, тем более что обе девушки следили за тем, чтобы повязки менялись ежедневно, тряпочки были пропитаны спиртом, а раны не гноились и не воспалялись.

Время от времени меня посещали Мариам и Дамия, но всегда вдвоем, дабы приличия были соблюдены. И каждый день ко мне надолго заходил Ханно; он учил меня литературе, истории, тонкостям языка, а я его – географии, математике и, по его просьбе, основам русского. Кстати, в это время к нам обычно присоединялась и Мариам – в присутствии дедушки ей также не возбранялось находиться в гостях у жениха.

Через три дня я хоть и хромал, но начал ходить, а через неделю девушки сняли шов. Еще через три дня – это было, как сегодня помню, двадцать первого зива – я рискнул взобраться на Абрека. Было немного больно, но вполне терпимо.

В тот же день пришла радостная весть – римская флотилия, шедшая к Ыпону, разгромлена у близлежащего Белого мыса. Захвачены двадцать три галеры и около трех тысяч римлян, а еще двадцать шесть кораблей пошли на дно – и все это ценой потери четырех кораблей."

"Увы, в бочке меда присутствовала и ложка дегтя, куда же без этого… У берегов Сицилии эскадра разделилась, и вторая ее половина, по словам консула Луция Кальпурния Писонаа, также захваченного у Ыпона, ушла под командованием проконсула Луция Хостилия Манцина в Руш-Эшмун, порт у Ытиката.