Михаил Карпов

Но вот какую странную штуку выкидывает подсознание – у меня этот запах, наравне с запахом сдобы из пекарен-кондитерских, навсегда связан с Саратовом. И вообще – с моим детством. Хорошим детством. Когда я не знал и не задумывался ни о каких политиках, ни о каких Бокассах и народно-освободительных движениях негров. Пляж, лодки, рыбалка, Волга, в которой рыбы было не как в 2018 году, киношки с мультиками и слоеные пирожки в кондитерской ресторана «Москва». Очень уж я любил эти слоеные пирожки – мама таких не пекла. И бабушка тоже.

У бабушки (я ее звал бабусей) было свое фирменное блюдо – пироги с вишней и яблоками. О-о-о… эти пироги! И горячие, и полежавшие в холодильнике – тонкошкурые, пропитанные красным соком! Я до сих пор вспоминаю их!

Детство, детство… ты как река – нельзя войти в нее дважды. Вот сейчас я вернулся… в детство ли? Нет, не в детство. Мои глаза видят то, что не видели глаза ребенка, и знаю я слишком много для того, чтобы воспринимать это время райскими кущами. «От многия знания – многия скорби»…

Доехать до дома оказалось не так-то и просто. Это тебе не 2018-й, где маршрутки толкаются плечами, лишь бы скорее тебя подобрать. Троллейбус, автобус, остановка, заполненная людьми. Жара, плавящийся асфальт, и очередь к точке по продаже газировки. Шипит вода в условно помытом стакане, толстая продавщица, покрытая каплями пота (ну очень жарко!) сует мне граненый стакан, и я цежу холодную шипучую жидкость, стараясь не думать о том, сколько сифилитиков до меня попили из этого стакана. Хорошо, что охладитель работает, хотя по такой погоде даже теплая, как моча, вода уходила бы влет. И цены смешные: вода без сиропа – одна копейка. С сиропом – три копейки! Подумалось: интересно бы просматривать мелочь, которая попадет в руки. А вдруг попадется монета в две копейки 1927 года? В 2018 году она будет стоить сто тысяч! Или полтинник 1958 года – в 2016 году один случайный знакомый вытащил такую монету из старой семейной копилки. И продал за триста шестьдесят тысяч.

А что, положил такие монеты в коробочку да и прикопал в нужном месте. А потом взял и выкопал! Через сорок девять лет! Только место не забыть, где клад заложил, да чтобы конкуренты случайно не обнаружили. Кладоискатели всякие.

И еще я понял, что в этом времени люди очень, очень много ходят, стоят, а еще – ждут. Ждут на остановке, когда подойдет транспорт, ждут в магазине, когда подойдет очередь, ждут в парикмахерской, ждут в столовой… Это мир ожидающих чего-то людей – своей очереди или светлого будущего. «Прекрасного далеко»… Вот когда удобная обувь, берегущая ноги, особенно актуальна."

"Дома снова уселся за работу, застучал на машинке. Хорошо, что стены здания толстые. Кирпичей в пять, не меньше! И не потому, что я кому-то помешаю своим пулеметным стуком, совсем нет.