Михаил Карпов

Она ведь сообщила, что сынок бабули обещал иметь Олю в разные места, поодиночке и скопом – если девушка еще раз появится в этой квартире.

Беда была еще и в том, что в квартире остались документы – паспорт, диплом и все такое прочее. Ну и вещи тоже – в этом времени каждая хорошая вещь стоит таких денег, что… впрочем, в любом времени хорошая вещь стоит денег. Настоящие итальянские ботинки носятся по несколько лет, в отличие от их турецких и китайских аналогов, умирающих меньше чем за полгода. И кстати, в итальянских ноги не сотрешь, опять же – в отличие от. Но и стоят итальянские раз в 7–8 дороже.

Собравшись, я сунул в нагрудный карман паспорт – похоже, что без него сегодня не обойдется, написал записку Зинаиде, оставив бумажку на столе рядом с приготовленными овощами для борща, и отправился в карательный поход («Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам…»).

Идти надо было не очень далеко, но времени это заняло прилично – по Чернышевского до юридического института (вернее, до того места, где он будет стоять в будущем) и вверх, по Вольской. Полчаса шагал, не меньше. Время не засекал.

У магазина Олю не увидел, заметил ее, когда она выпорхнула из-за кустов дома напротив. Тут же бросилась мне на шею, начала рыдать – все как положено. А я, пока шел, и сейчас, пока она рыдала, думал, что мне делать. Тут имелось два пути: первый – это пойти и тупо измордовать всю компанию. После этого забрать документы, и… Олю-то куда? Куда ее вести? Где ей ночевать?

Путь второй – то же самое, но с ментами. Вызвать ментов, написать заявление, и… а что – «и»? Что будет-то? Побои надо снимать, а из побоев – распухшее ухо и ссадина на скуле (видать, печаткой зацепил). Легкие телесные. И что будет? Договора с бабкой нет – официального договора. То есть Оля там на не совсем законных основаниях. На птичьих правах, если проще. Но и это не важно. Важно то, что легкие телесные – это максимум пятнадцать суток. Но где свидетели? А этот самый кадр – он там законный жилец. То есть Оля в квартире незаконно, он – законно. И что из этого следует?"

"Стоп! Какое, к черту, законно! Вот же я болван! Всех уголовников в советское время выписывали из квартиры, когда сажали! Я точно знаю! А потом участковый приходил и брал объяснение у проживающих в квартире квартиросъемщиков, согласны ли они прописать этого негодяя у себя заново или нет! Так что еще не ясно, кто в квартире лишний.

– Оль, ты случайно не знаешь, давала ли бабка разрешение на прописку этого негодяя?

– Знаю! – Оля вытерла слезы, глубоко вздохнула. Кстати, и зареванная она выглядела очень даже недурно. А ведь косметики на ней почти нет! – Не давала она разрешения! Она его боится, говорит: он считает, будто она его милиции сдала.