Михаил Карпов

Вот представьте себе мир, зарубежный мир, где нет государственных заказов на книги, где книгоиздание предоставлено само себе и выживает только за счет продажи книг, за счет прибыли, маржи, которую накручивают на книгу издатели, а потом и книжные магазины. Представили? Трудно, правда? Мы живем в другом обществе, и в нем деньги тратятся совсем не так, как в «мире чистогана». Так вот, все писатели, книги которых неинтересны читателям, – просто бы умерли с голоду. Или пошли искать нормальную работу – например, комбайнером. Комбайнеры за полевой сезон себе на машину зарабатывают, чем не работа! (Хохотки, но лица у многих напряженные. Это ведь и по ним удар!) Мое мнение, писатель в первую очередь должен думать о том – интересна его книга читателю или нет. Будут ее покупать или нет.

– Это конъюнктурщина! – крикнул полный мужчина, сидевший с краю. – Это не наш, не советский метод!

– Вот как? – сощурил я глаза и расплылся в улыбке. – То есть вы считаете, что не нужно прислушиваться к мнению народа? Вы считаете, что писатели должны наплевать на наш, советский народ? Разве мы работаем не для народа? Тогда к чему ваши обвинения в конъюнктурщине? Вы вот для кого пишете? Для самого себя? Получить гонорар, съездить на встречу с читателями, посидеть на банкете и с чистой совестью отправиться домой? Так я понимаю?

– Да я не то имел в виду! – покраснел мужчина. – Читателя нужно приучать к хорошей литературе! А вы ему подсовываете суррогат!

– А может, это ВЫ подсовываете ему суррогат? – вкрадчиво осведомился я. – Почему вы считаете наш, советский народ дураком? Почему вы считаете, что советский народ настолько глуп, что не может отличить хорошую литературу от плохой? Вы оскорбляете народ страны! Вы унижаете его, говоря, что люди не знают, что такое хорошо и что такое плохо! Люди все видят, и сколько бы вы им ни говорили: «Халва! Халва!» – во рту у них слаще не станет. Вообще, понятие «хорошая литература» абсолютно субъективно. И оперировать такими понятиями нужно с большой осторожностью. Здесь больше подходит определение «нравится» или «не нравится», понимаете? Мне, например, возможно, не понравятся ваши книги. Но это не означает, что они плохи. Просто они мне неинтересны, как и большинству читателей. Нет-нет, не обижайтесь – простите, но я не знаю, кто вы, я не читал ваших книг, возможно, они на самом деле гениальны! И останутся в веках как лучшие образцы литературного творчества! Возможно, вы новый Пушкин или Лермонтов! Но ведь и книги великих писателей могут не нравиться!"

"– Даа? – оживилась моложавая дама, сидевшая прямо напротив меня и поджимавшая губы так, будто я говорил о чем-то неприличном.