Михаил Карпов

"

"«И эти люди запрещают нам ковыряться в носу!» – только и скажешь… И эта книга получила премию «Русский Букер»!

– А с чего вы решили, что мои книги никого ничему не учат? – с улыбкой удава Каа спросил я. – И почему вы вдруг уверились, что ВАШИ книги чему-то учат? (Смешки.) Все мои романы – это наша жизнь, переложенная в текст на фоне сказочного антуража. Все мои книги учат добру, бичуют предательство, подлость, зло! А ваши книги чему учат?

– Его книги учат, как правильно осуществлять социалистическое соревнование! – с постным лицом ответил за собеседника Иван. – Комсомольцы на собраниях обсуждают, как лучше поднять производительность труда и не упасть в грязь лицом перед коллективом соседнего цеха. Замечательные книги! Идеологически выдержанные!

– Да! – с багровым лицом ответил мой оппонент – именно так! И я за то получил премию Ленинского комсомола! А вы что получили за ваши детские книжки?

– Путевку в этот Дом творчества, – так же нарочито скучно, под смех окружающих заключил Иван. – По крайней мере, как и над книгами Михаила, над моими книгами не засыпают, и они не пылятся на полках книжных магазинов. А это тоже достижение! И вообще – мы пригласили Михаила поговорить о будущем, а вы тут, похоже, намерены устроить судилище? Так я понимаю?

– Ничего, ничего! – Я остановил Ивана. – Давайте поговорим и об этом. Почему-то в литературных кругах принято считать фантастику литературой вторичной, неважной, можно сказать, – бросовой. Я не знаю, откуда взялось, как установилось такое мнение, но вы все знаете – это мнение имеет место быть. Вот и подтверждение – товарищ, можно сказать, сконцентрировал претензии представителей «Большой Литературы» – в кавычках. А мне кажется, это просто зависть (смешки, хохотки, возмущенные возгласы). Да, да – банальная, ничем не прикрытая зависть! Зависть к востребованным читателями писателям, зависть к тем, кто умеет завладеть вниманием читателя, которого не надо подгонять плеткой, чтобы он купил фантастический роман. Некоторые представители «Большой Литературы» чувствуют свою ущербность, несостоятельность как писателя, и тогда рождается чувство черной зависти: почему ему все, а мне ничего?! Почему мои книги пылятся, а его книги продают в букинистических магазинах втридорога или покупаются по блату?! Это же неправильно! Так не должно быть! И сам, если человек не совсем уж глуп, понимает: его книги скучны, тусклы, неинтересны. И если бы не идеологическая составляющая, если бы не указания свыше – их никогда бы не напечатали.