Вечный капитан

 – Молись!

Дмитрий Сучкой упал на колени и прижался лбом к земле, запричитав:

– Не губи, княже! Прости меня, грешного! Назначь любое наказание – всё исполню!…

Я понял, что принял он эту позу не в знак раскаяния, а чтобы, опять-таки, мне было труднее с ним разделаться. Поэтому слез с коня, достал саблю из ножен и, не слушая, что игумен изблевывает, рубанул ниже маленькой черной шапочки, сшитой из четырех треугольников, по длинным темно-русым волосам, закрывающим шею. Вспомнил, что в начале двадцатого века, пока коммуняки не сократили до минимума этих конкурентов, российских монахов и попов дразнили долгогривыми. Отрубленные концы волос прилипли к фонтанирующей кровью шее. Сабля рассекла и золотую цепь, на которой висел крест. Он упал в быстро растекающуюся лужу алой крови между головой, которая покачавшись, замерла на левой щеке, и туловищем.

– Свершился суд божий! – торжественно произнес я.

Вытерев кровь о рясу на спине трупа и спрятав клинок в ножны, посмотрел на монахов, которые остановились неподалеку. На их лицах были разные эмоции, отсутствовала только жалость к игумену Дмитрию Сучкову. Один из монахов, старик с аскетичным лицом и длинной седой бородой, покивал головой, соглашаясь с какими-то своими мыслями.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Вельямин, – ответил он.

– Будешь игуменом, – решил я.

– Это как епископ решит, – возразил монах.

– Епископ решит так, как я сказал. Он человек умный, не станет ссориться со мной и князем Черниговским из-за такой ерунды, – произнес я. Уверен, что епископу передадут мои слова, и он внемлет им. – Деревни у монастыря забираю. Крестьяне должны содержать воинов, а не лодырей. Ишь, как отожрались! – кивнул я на двух монахов, у которых щеки терлись о рясу на плечах. – О такие морды поросят можно бить!

Моя свита заржала. Даже вновь испеченный игумен улыбнулся, правда, еле заметно."

"– Богу надо служить молитвами и постами, а не чревоугодием и стяжательством. Где золото, там дьявол! – продолжил я подводить идейную базу под перераспределения собственности в свою пользу. Поддев носком сапога золотую цепь с крестом, отшвырнул к игумену Вельямину. – Это продайте, а деньги потратьте на сирых и убогих. На кормление вам останется только та земля, которую сами обрабатываете, да сад и пасека. Остальное люди подадут, если заслужите. – Сев на коня, я попросил смиренно: – Наведи в монастыре порядок, игумен Вельямин, верни в него духовность и святость.

– Если бог поможет… – перекрестившись, произнес он.

Моя просьба произвела на нового игумена впечатление. Он не знает об игре в добрых и злых следователей. Теперь Вельямин уж точно позабудет об отнятых деревнях.

Выехав из монастыря, мы направились в усадьбу Епифана Сучкова. Жил он километрах в двенадцати от города.