Вечный капитан

Нижние ветки будут мешать всадникам нападать на меня. Двадцать человек – это, конечно, много. Надо было в Западную Европу ехать…

Съехав с дороги, всадники начали разворачиваться в лаву. Такое впечатление, что собираются атаковать целый отряд, а не одного человека. Впрочем, нападать они вроде бы не собираются. По крайней мере, никто не доставал из ножен саблю и лук не натягивал. Они остановились метрах в пяти от меня. Наверное, я, забрызганный кровью, с двумя саблями в руках, представлял интересное зрелище. Не менее интересными были и мои семь зарубленных противников.

– Жив, князь? – то ли спросил, то ли констатировал факт воевода.

– А ты не рад? – раздраженно произнес я, чтобы скрыть дрожь, которая начала колотить расслабляющееся тело: пронесло! покняжу еще маленько!

Воевода Увар понурил голову и пробурчал:

– Прости, князь, не сразу понял, что они задумали недоброе. Мончук подсказал.

– Поверю на слово, – сказал я и подошел к Судише.

Заместитель воеводы был еще жив. Он лежал в луже крови с закрытыми глазами и отупевшим от боли лицом. Губы медленно шевелились, но слов не было слышно. Надеюсь, каялся. А может, проклинал меня. Что ж, пусть облегчит душу напоследок. Как говорили в двадцать первом веке российские зеки, ты умри сегодня, а я – завтра.

– Кто вас нанял? – спросил его.

Судиша перестал шевелить губами, открыл глаза. Зрачки расширились, поглотив радужку. Они смотрели на меня и, казалось, ничего не видели.

– Ты умрешь, а они останутся жить и смеяться над дураком, который покрыл их, – подзадорил я Судишу.

– Нет, – прохрипел он. Я подумал, что он отказывается предавать заказчиков, но заместитель воеводы продолжил: – Сучковы, оба брата… – дальше он перечислили имена остальных моих бояр.

Каждый оплатил одного убийцу. Так и набрали семерых. Затем Судиша посмотрел на сотника Мончука, улыбнулся криво, но больше ничего не сказал.

Сотник побледнел под моим взглядом. Правда, глаз не отвел.

– Добей его, – приказал я Мончуку.

Сотник медленно слез с коня, подошел к Судише и рубанул саблей по лицу наискось, рассек рот и язык. Наверное, чтобы не сболтнул лишнее. Вторым ударом отрубил голову. Вот теперь мы с ним повязаны кровью. Хотя доверие он еще не заслужил.

– Будиша, останешься здесь до подхода пехоты, соберешь трофеи. Затем отравишь их в город, а сам посадишь на коней семь человек и поскачешь впереди. Поднимешь всю стражу, захватите бояр-заговорщиков и семьи вот этих, – показал я на убитых. – Будут сопротивляться, убивайте. Засядут крепко, ждите меня, вместе выковыряем. Жечь и грабить запрещаю. – Потом повернулся к воеводе: – А мы поскачем разберемся с Сучковыми, пока их не предупредили.

9"

"Молчанский монастырь отличался от тех, что я посещал в Англии и Нормандии.