Вечный капитан

Очередная порция ругани, видать, застряла в горле, потому что боярин издал звук, что-то среднее между рычанием и хрипением, и скрылся в доме, громко хлопнув тяжелой дверью. Его холопы тоже передумали нападать и дрыстнули в разные стороны. Даже бабы, стоявшие возле людской, словно растворились в воздухе.

– Рассредоточиться и слезть с коней! – приказал я своему отряду.

Сам заехал в промежуток между амбаром и избой, чтобы в меня труднее было угадать стрелой, слез с коня, отвязал арбалет, рычаг для натягивания тетивы и колчан с болтами. Зарядив болт, спросил у воеводы Увара Нездинича:

– Будет биться до последнего или сдастся?

– Не из тех он, которые до последнего, – злобно оскалившись, ответил воевода. – Хотя терять ему уже нечего…

– Вот-вот, крыса, загнанная в угол, превращается в дракона, – согласился я.

Со стороны терема вылетела стрела, ранила в руку дружинника, который стоял в дверях конюшни. Я присел и выглянул из-за угла людской. Стреляли из левого окна, раму со стеклами из которого вынули. Лучник – не разглядишь кто, на свету только лук – выцеливал кого-то возле конюшни. По себе знаю, мероприятие это такое увлекательное, что забываешь об осторожности. Я выстрелил раньше его. Мне показалось, что болт и стрела чуть не встретились в полете. Конечно, было не так, но, судя по тому, как дернулся, а потом упал лук, с телом лучника мой болт не разминулся. Я зарядил второй болт. К сожалению, больше никто из окна не стрелял."

"– На ту сторону есть окна? – спросил я воеводу.

– Ни окон, ни дверей, – ответил Увар Нездинич.

– Тогда будем выкуривать боярина Сучкова, – решил я. – Пусть тащат сено к терему. Обложим и подожжем.

– Добро все сгорит, – предупредил воевода.

– Мои дружинники мне важнее, – сообщил я.

– Оно, конечно, правильно, – нехотя согласился воевода Увар. – Может, он передумал, поговорю с ним?

– Поговори, – разрешил я. – Пообещай, что выпущу всех, кроме него и старшего сына. Без вещей и денег, но дам телегу, запряженную лошадью.

Воевода Увар Нездинич подошел к терему и позвал боярина. Епифан Сучков опасливо выглянул из левого окна. Вид у него был не боевой. Воевода передал ему мои условия. Боярин в ответ крикнул:

– Нету больше сына! Убили, гады!

Наверное, это его сын стрелял из окна. Первый серьезный бой стал для него и последним.

– И всю семье погубишь, – продолжил воевода Нездинич. – Не сдашься, подожжем терем. Тогда пощады никому не будет.

Боярин Епифан Сучков схватился правой рукой за бороду, подергал ее, словно тряска помогала думать.

– Пусть князь крест целует! – потребовал боярин.

Я прислонил к стене арбалет, из которого так и тянуло выстрелить в Сучкова, подошел к терему.