Вечный капитан

Умирать будешь долго и мучительно. Но сначала на твоих глазах замучают всю твою семью, которая останется здесь в заложниках. Если выполнишь задание, заберешь жен и детей и отправишься, куда пожелаешь.

Произнес это и подумал, что закладываю основы будущей азиатской изощренной жестокости. Впрочем, уже сейчас с врагами и преступниками разделываются в этих краях довольно замысловато, будто соревнуются, кто оригинальнее.

— Я всё сделаю, как скажешь! Клянусь! — снова пустив слезу, только теперь, видимо, от радости, бормочет купец Тушратт.

Я опять не верю ему. Откроет ворота — хорошо, не откроет — не велика потеря. Деньги на его поимку пойдут из того, что конфискую у купца, и от продажи в рабство его двух жен, дюжины наложниц и двух дюжин детей.

Когда купца развязывают и уводят, Эйрас, присутствовавший при допросе, удивленно произносит:

— Как можно было предать свой род?!

Ахейцы, дорийцы и представители других племен, живущие в городе, воспринимают себя теперь именно, как милавандцев. Это их новый род, а предыдущий — дальние во всех смыслах родственники. Тушратт был таким же равноправным членом их нового рода, близким родственником, как и бывшие соплеменники. Неразвитому уму дикаря недосягаемы высокие мотивы цивилизованного предателя.

Глава 65

Апаша меньше Милаванды и укреплена слабее. Она на холме рядом с морем. С севера возле холма протекает речушка, изрядно пересохшая за лето. Крепостные стены высотой метров пять сложены из ракушечника. Башни прямоугольные, по две по бокам трех ворот и пять угловых. Пока что редко строят башни между угловыми. Может быть, потому, что нет длинных ровных стен. Самое большее метров через сто делают угол, даже если в этом нет необходимости. Или я ни черта не смыслю в фортификации. Одни ворота выходили к берегу моря, где был не самый защищенный рейд. Правда, особой нужды в нем не было. Круглые суда наведывались сюда очень редко, а галеры вытаскивали на берег носами и разгружали или швартовали к пристани на реке, если позволял уровень воды в ней. Сейчас перемещаться по реке можно было только на лодке с осадкой менее полуметра. Вторые ворота вели к речной пристани, каменной. На берегу возле пристани остались четыре баркаса, скорее всего, рыбацких, которые не смогли увести выше по обмелевшей реке и не успели затащить внутрь города. Через третьи ворота отправлялись вглубь материка. Они были единственными, от которых дорога шла под гору не сразу. С этой стороны город был защищен лучше всего — четыре башни на двести метров стены. Слабее всего была северная сторона, обращенная к реке. Отсюда нападения не ожидали, потому что берег круто обрывался к воде, и узкая — две арбы с трудом разъедутся — дорога от пристани к воротам разрезала его и имела наклон градусов двадцать.