Вечный капитан

Я не стал допытываться, какую гадость сотворил ему боярин Всеслав Купреяныч. Попировали мы день, выпили за здоровье князя Изяслава, появившегося на свет от половецкой ханши в результате неудачного похода на половцев и пленения его деда князя Игоря и отца Владимира. Дед сбежит из плена и станет главным героем «Слова о полку Игоревом», память о нем будет жить веками, хотя при жизни ничем особым не прославился, а отец получит свободу вместе с нелюбимой женой. Поутру посольство отправилось восвояси, а я решил отложить морской поход до следующего года. Князья в эту эпоху обидчивые. Особенно, если уверены, что сильнее.

Летом занимался хозяйственными делами и боевой подготовкой дружины. Увеличил ее еще на полсотни человек. Перевел пожилых и не самых боевитых под командование Матеяша в сторожевую сотню. Будут охранять дороги. Время от времени пошаливают на них, нападают на мелких торговцев и крестьян. Приходят разбойники из других княжеств и задерживаются у нас ненадолго. Те, у кого ума побольше, перебираются в менее охраняемые места, а остальные получают место под толстой веткой. Здесь принято вешать разбойников в тех местах, где они чаще нападают. Не думаю, что их вид останавливает других, но положительно действует на проезжающих мимо купцов, которые воспринимают висельников, как заботу о себе.

Командиром сотни конных копейщиков назначил Бодуэна де Реми. Он лучше меня управляется с длинным копьем и командовать умеет. За зиму брабантец выучил русский язык, получил прозвище Фряг, а после того, как стал сотником, породнился с Уваром Нездиничем. У воеводы семь дочек, втюхивает их каждому приличному человеку. Будишу перевел командовать сотней Мончука, которого назначил тысяцким. У меня, конечно, пока нет тысячи дружинников, но, если так и дальше пойдет, скоро будет.

Изяслав Владимирович, князь Новгород-Северский пошел вместе с отрядом половцев помогать Даниилу Романовичу, князю Галицкому, – и напал на него, захватил город Тихомль, разорил окрестности. Вспомнил, наверное, что его отец имел владения в Галицком княжестве. Чуяло мое сердце, что ничем хорошим этот поход не кончится. Я познакомился с князем Даниилом во время перехода к реке Калке, откуда он, раненый, умудрился смыться. Из-за раны ему простили трусость, но потеря дружины обернулась потерей княжества. Князь Даниил сумел вернуть на время Галицкий стол. Что не удивительно, ведь Даниил Романович произвел на меня впечатление человека цепкого, хитрого и беспринципного. Впрочем, правящие элиты в любую эпоху не страдают любовью к принципам. Непонятно было, как он мог позвать на помощь князя Изяслава? Видимо, дела складывались совсем плохо.

Осенью новгород-северцы вернулись домой. Я думал, на этом война с Галицким княжеством и закончится.