Вечный капитан

Узнав, сколько получит, Бодуэн де Реми, произнес в сердцах:"

"– А я за такие деньги года два рисковал жизнью, по пол отряда терял! Надо было сразу податься в моряки!

– Море много дает и много забирает, – сказал я и уточнил: – Кому-то дает, а у кого-то забирает.

21

Зимой до Путивля дошла новость, что монголы опять появились у границ Руси. Пока что они выясняли отношения с булгарами, которые разбили и ограбили монгольские тумены, покрывшие себя славой на берегах реки Калки. У меня не очень крепкая память на даты, не помнил, когда начнется так называемое монголо-татарское иго. В память врезался только год Куликовской битвы – номинальное окончание этого самого ига. Приятные даты легче запоминаются. Поэтому решил отложить морской поход. Точнее, долго думал, откладывать или нет? Уже начал склоняться к среднему варианту – таки сходить, но к берегам Трапезундской империи, обернутся по-быстрому. Планы смешало прибывшее посольство от моего «племянника» Изяслава Владимировича, князя Новгород-Северского.

Возглавлял посольство боярин Всеслав Купреяныч – солидный мужчина лет сорока пяти, круглолицый, с длинной, ухоженной, светло-русой бородой и белыми пухлыми руками. Одет в бобровую шапку с золотой запоной, нагольную шубу из черно-бурой лисы, под которой ферязь из червчатой камки и с золотой окантовкой, под которой кафтан из желтого алтабаса и с шитым золотом и украшенным жемчугом ожерельем, под которым зипун из алого атласа, под которым белая шелковая рубаха. Все это роскошество надето так, чтобы можно было разглядеть все слои и понять, с каким богатым, то есть, важным, человеком имеешь честь общаться. Штаны были из черного бархата с золотой каймой, а сапоги из темно-красного сафьяна. Интересно, из чего у него портянки?! Сопровождали боярина четверо одетых победнее. На фоне посла они казались недавно разбогатевшими крестьянами.

Поскольку я не сторонник показухи, мой совет был одет не бедно, но и без насилия над телом. Мы взяли свое видом парадного зала, который заставил послов повертеть головами с приоткрытыми от удивления ртами. Был зал непривычно просторный и высокий. Такой в деревянном тереме трудно соорудить. Да и сидели мои люди не на лавках, а на стульях с подлокотниками и мягкими подушками. Что интересно – каждый на своем. Если кто-то отсутствовал, его место никогда не занимали. Я предложил один раз пересесть, чтобы были поближе, но меня не поняли. Поскольку место это принадлежало игумену Вельямину, при первой же встрече он спросил:

– Чем я тебя прогневил князь?

– Ничем, – ответил я, не понимаю, почему он завел этот разговор.

– А почему на мое место хочешь посадить другого человека? – продолжил допытываться игумен.