Вечный капитан

Кстати, Иван столкнул копьем голову генуэзца с зубца стены, она упала внутрь города. Я шел и думал, зачем он это сделал? Жалость, брезгливость, жестокость? Любой из вариантов меня не устраивал. Воин должен быть бесчувственным. Можно или думать, или чувствовать. Эти процессы несовместимы. Человек рожден думать. Особенно в бою. От этого зависит его жизнь. Князь – а Ивану, если доживет, придется занять мое место – и подавно должен забыть в бою об эмоциях. От этого зависит жизнь его дружины, а следовательно, и всех жителей княжества. Чувствовать рождена женщина. Правда, иногда природа ошибается, и тогда появляются феминистки и футбольные фанаты.

Когда мы подошли к башне, сопротивление там уже было подавлено. Оставшиеся в живых арабы отступили на нижние ярусы башни, а потом и вовсе побежали в город. Два мусульманина еще были живы. У одного, одетого в темно-синий ватный халат, правая часть туловища была разрублена от ключицы до легкого. Раненый дышал со свистом, и на груди, в прорези, между клоками окровавленной ваты, надувались розовые пузырьки. Второго ранили в живот, скорее всего, копьем. В том месте в желтовато-сером, стеганном халате была дырка, вокруг которой, особенно ниже ее, ткань стала темно-красной. Он безучастно смотрел в небо. По смуглому худому лицу с черными усами пробежала судорога. Араб сглотнул слюну, отчего острый кадык пробежал вверх-вниз и опять предался созерцанию бесконечного неба.

– Добейте их, – приказал я своим сыновьям.

В эту эпоху анатомия человека – один из главных учебных предметов. Правда, изучают его в очень узких практических целях. Как убить одним ударом, как убить, но чтобы мучился подольше, как сделать очень больно… Мои сыновья знали азы этой науки. Старший ударил разрубленного коротким и тонким копьем в шею чуть ниже уха, в сонную артерию. Средний то же самое проделал с раненым в живот. Удар милосердия. У обоих наконечники копий были в крови.

– Попробуйте кровь с наконечника на вкус, – приказал я сыновьям.

Им всю жизнь придется воевать. Пусть с детства знают вкус вражеской крови. Оба послушно выполнили приказ. Ни капли брезгливости, только любопытство и желание понравиться отцу.

– Ну, как? – поинтересовался я.

Иван пожал плечами и ответил:

– Не знаю.

Владимир, посмотрев на старшего брата, повторил его жест и слова. Они – дуальная пара, ведущий и ведомый, хотя средний брат все время пытается доказать, что он круче. Если Владимир останется при Иване, не займет другой княжеский стол, вдвоем они многого добьются. Из старшего получится хороший управленец, из среднего – дипломат. Младшего сына я собирался направить по церковной линии, но он оказался даже менее дипломатичным, чем старший, и более задиристым, чем средний.