Вечный капитан

Башни, кренясь в разные стороны, медленно приближались к стене. Иногда угол наклона становился очень большим, и мне казалось, что башня сейчас рухнет. Со стен по ним стреляли горящими стрелами и болтами. Наверное, спереди башни уже напоминают ёжика, у которого горят иголки. Мои и ахейские арбалетчики и лучники вели ответный обстрел бенгазийцев и генуэзцев. Поскольку арбалеты со стальными луками были мощнее, били дальше, защитников на стенах становилось все меньше. Вскоре ближняя к нам башня добралась до стены. Внутри ее по лестницам начали подниматься рыцари. Площадка наверху была маленькая, всего человек на пять. Когда там собралось такое количество воинов, они опустили на стену переходной мостик, который был шириной метра полтора. По нему ахейцы и побежали на городскую стену. Первых двоих сшибли арбалетными болтами. Один рыцарь сразу рухнул вниз, а второй какое-то время лежал на мостике, пока на него не упал другой рыцарь, раненый копьем, и они вдвоем не полетели вниз. Но двое ахейцев перебрались на стену и начали рубиться с осажденными, явно превосходя в военной подготовке и решимости. Следом за ними по одному или парами на стену начали перебираться другие рыцари и сержанты. Подошла к стене и вторая башня. Она стала криво, с наклоном влево, но по перекинутому на стену мостку сумели пробежать рыцари и начали теснить бенгазийцев. На помощь по лестницам поднимались пехотинцы. Всё, можно считать, что город наш.

– Пора и нам в бой, – решил я и пошел к ближней башне."

"Она была из трех сплошных стен, а вместо четвертой, задней, всего несколько соединительных бревен. Внутри башни сильно воняло гарью. К боковым стенам приделаны по лестнице, которые вели к лазам верхней площадки. Перекладины лестниц не ошкурены, царапали ладони, пока добирался до площадки. Лаз был узковат. Я еле протиснулся в бригандине, а потом зацепился рукояткой сабли. Пришлось поворачиваться боком и высвобождать ее. Светлые доски переходного мостика были покрыты лужицами крови. На стене лежали несколько убитых арабов и генуэзский арбалетчик. Последнему обрубили голову в железном шлеме и поставили ее на зубец стены. Подозреваю, что пленных генуэзцев не будет. Ахейцы почему-то считают их предателями. В городе на плоских крышах домов стояли старики, женщины и дети. Они смотрели на нас и, наверное, не хотели верить, что прежней жизни пришел конец. Видимо, еще на что-то надеются, иначе бы уже начали прятаться.

Я пошел по дозорному пути в сторону северо-восточной башни, которая была ближе. Там еще шел бой: десятка два арабов сдерживали натиск примерно такого же количества ахейцев. За мной шагали Олфер и Бодуэн, за ними – Вильгельм и мои сыновья, а замыкали дружинники, которые головой отвечали за наследников.