Вечный капитан

– А если не прорвемся? – произнес болгарский царь. При виде большой вражеской армии его фанатизм начал быстро таять.

– Тогда перебьем, сколько сможем, и отступим, – ответил я и добавил: – Если сможем.

– Если сможем… – тихо повторил он, а потом отшвырнул ветку, перекрестился и покаялся: – Прости, господи, что усомнился в тебе! Прости и помоги! Дай нам силы исполнить твою волю!…

– Пойдем отсюда, – сказал я, чтобы остановить его токование.

Лес с этой стороны был шириной всего метров триста и довольно редкий. Именно поэтому я и решил идти в атаку через него. На другой стороне леса нас поджидали десять моих конных дружинников и десять болгарских. Мы с царем Иваном поехали первыми, эскорт – за нами в колонну по два. Болгары ехали за своим правителем, русичи – за своим. По краю леса добрались до дороги и поехали по ней на север, огибая холм. Навстречу нам из-за поворота вышли трое вражеских солдат, которые гнали отару овец, штук двадцать. Иван Асень натянул поводья, останавливая коня.

– Не останавливаться, – произнес я тихо, но властно.

В больших армиях, собранных из людей разных стран и национальностей, толком не знаешь, кто свои, а кто чужие. Тем более, что люди одной национальности могли быть по обе стороны баррикады. Свои – это те, кто с боков и сзади, а враги – кто напротив. Хотя мы сейчас были напротив солдат с овцами, но ехали со стороны своих и без опаски. Поэтому солдаты согнали овец к краю дороги, чтобы пропустить господ. Куда едут на ночь глядя эти господа – не их солдатского ума дело.

Когда мы удалились от врагов метров на сто, царь Иван сказал радостно:

– Бог с нами!

Рано утром, когда только начало светать, мы проехали по этой дороге в обратную сторону. Ночью опять шел дождь, было сыро и зябко. Зато промокшая земля гасила стук копыт. Кони за ночь отдохнули, набрались сил после выматывающего перехода, который мы проделали в три раза быстрее, чем обычно двигались армии в эту эпоху. На краю полосы леса перестроились в две шеренги, разместив на флангах половцев. Меня поразило спокойствие кочевников. Они уже знали, что врагов в несколько раз больше, но не проявляли признаков беспокойства, желания смыться. Такое впечатление, что и они фанатично зарядились.

Царь Иван Асень развернулся лицом к отряду и сказал ехавшему позади него воину, молодому парню в дорогой чешуйчатой броне, наверное, сыну богатого боярина:

– Наклони копье острием ко мне.

Воин выполнил приказ. Царь Болгарии достал из-за пазухи свернутый в трубочку пергамент, с которого свисали две свинцовые печати. Развернув пергамент, с силой насадил его на листовидный наконечник копья.

– Подними, покажи всем, – приказал царь.