Канонир

Купец оценивал качество товара, прикидывал цену, а приказчик записывал всё на вощёную дощечку для дальнейшего подсчёта.

На дальний колокольный звон я вначале и внимания не обратил, но тут вдруг насторожился Фрол:

— Чего это они звонят? Служба уже закончилась. Не случилось ли чего?

— Ежели случилось — узнаем скоро.

Чего брать в голову постороннее? Наша забота — чтобы купец товар купил, да разойтись.

Но начали звонить колокола других церквей, вдали показался дым. Всё‑таки что‑то случилось. Не пожар ли? Тогда колокольным звоном подают тревогу, и жители бегут со своими вёдрами тушить пожар. Города, сёла и деревни — почти сплошь из деревянных домов, пристройки и конюшни — тоже, как и заборы. Не смогут потушить пожар, перекинется огонь на соседские постройки — беда, весь город может выгореть.

Через час купец с приказчиком вылезли из трюма и уселись на корме считать стоимость товара. В это время по набережной, вдоль которой стояли суда у причалов, проскакал всадник. Во всё горло он кричал:

— Татары на Москву напали, город жгут! Войска и государя в Москве нет! Спасайся, кто может!

Тут меня как обухом по голове ударили. Конечно же, как я мог забыть историю! Воспользовавшись тем, что Иван Грозный с войском ведёт войну с Ливонией, крымские татары нарушили договор и напали на столицу. И помнил ведь я, что столица, подожжённая татарами, выгорит вся. Погибнет множество жителей и много татар, занимавшихся в городе грабежом. Пожар в городе будет столь велик, что люди будут гибнуть от жара и от удушья.

Пока мы на корабле, и улицы не забиты паникующим народом, надо сматываться — сниматься со швартовых и уходить, причём — не медля ни минуты.

Купец с приказчиком, услышав слова верхового, кинулись к тарантасу и умчались, нахлёстывая коня. Писало и вощёная дощечка сиротливо валялись на палубе.

— Снимаемся со швартовых, уходим! — заорал я.

— Э, Юра, зачем торопиться? Пожар далеко, мы на воде, — до нас огонь не доберётся.

— Коли жизнь дорога, выполняй без разговоров. Моё предчувствие меня никогда не обманывало!

Не мог же я им сказать, что Москва выгорит вся — уцелеет лишь Кремль с митрополитом Кириллом, со святынями и казною, да несколько каменных зданий. Воинов, беженцев и городских жителей погибнет более ста двадцати тысяч, и вся Москва превратится в огромное пепелище, заваленное трупами. Иван Грозный после ухода татар прикажет жителям уцелевших сёл очистить город от трупов, сбросив их в реку, и от множества смердящих тел Москва–река встанет.

Хан Девлет–Гирей, со злорадством наблюдавший за гигантским пожаром с Воробьёвых гор, уйдёт к себе в Тавриду, по пути разорив русские сёла и городки и угнав полона более ста тысяч.