Камаэль (СИ)

Однако быстро он захлебнулся криком, когда заплечных дел мастер отрезал его мужскую гордость. Я не отводил взгляда, не вздрогнул, лишь испытал особое удовольствие, понимая, что он будет жить с этим позором. Не долго, но будет. Бельё и брюки ему не стали возвращать и прямо так повели через площадь в замок, где ему приготовили ошейник раба. Он не мог идти сам, ноги его волочились по мостовой, и до меня ещё долго долетали его стенания. Кто-то из слуг с видимым отвращением забрал отрезанный кусок плоти и, положив в шкатулку, побежал следом. На площади царило странное оживление. Светлые и Тёмные переглядывались, кто-то злорадно улыбался. Мало было тех, кому Морнемир не навредил, чью жизнь не успел испортить.

Вскоре передо мной стоял Джинджер. Сломленный, пустой, с выцветшими глазами и кожей, и я не узнавал в нём того молодого мужчину, что умудрялся соблазнять толпы женщин одним лишь только взглядом. От былого лоска осталось одно лишь воспоминание. Тишина стояла гробовая. Все смотрели в нашу сторону, мы не сводили друг с друга взглядов. Когда-то я считал его своим братом. Озлобленным и коварным, но братом. Он вырастил меня, пусть и не так, как было бы положено делать старшему ребёнку в семье. Именно благодаря ему я стал собой. Я думал привести приговор в исполнение собственноручно, но от меня он и так уже получил достаточно страданий.

– Есть ли что-то, что ты хочешь мне сказать, брат? – робкая надежда поселилась в моей груди, и я смотрел на него почти с болью."

"– Если ты когда-нибудь сможешь меня простить… – он заговорил и осёкся, голос его затих, и он опустил голову.

Я поднялся со своего места, приблизился и обнял его, несмотря ни на что. Заключил истончившееся тело в объятия и прижал к своей груди:

– Знай перед смертью. Я прощаю тебя.

Плечи его расслабились, он опустил голову ещё ниже, а затем я отпрянул, но не стал садиться. Джинджер сошёл с возвышения сам, отказавшись от эскорта стражи. Сам взошёл на эшафот и, поглядев пару мгновений мне в глаза, опустился на колени, уложил голову на плаху и закрыл глаза. Топор палача блеснул и со свистом тяжело опустился на тонкую шею. Ровно в час дня Джинджер Мерт расстался с жизнью.

Последующая неделя утонула в утомительных переговорах и заключении соглашений между Светлыми и Тёмными, на которые я смотрел сквозь пальцы, жалея, что должен присутствовать на подобных заседаниях. Однако же, в них был толк. В итоге Тёмные и Светлые наладили торговые отношения – наши лесные запасы и предметы искусства на их металлы и драгоценности. Так же мы пришли к соглашению, что вампиры отныне будут несколько ограничивать себя в питании и должны содержать свои кормящих слуг на высоте. Мы же в свою очередь предлагали им провинившихся и опасных преступников в качестве «материала».