Камаэль (СИ)

Конечно, такого у нас было не много, и я надеялся, что с вводом этого нового правила их станет ещё меньше, но это несколько умаслило недовольных детей ночи. Аристократия и рыцарство между собой едва не переругались, однако же, я выдвинул предложение отныне проводить турниры, в ходе которых будут выбираться лучшие бойцы, но каждая сторона могла назначить своего особого претендента в рыцари в любой момент. Каждый такой случай я обязывался рассматривать лично. Так же было решено выстроить Академию и Библиотеку, где бы обучались магии и военному делу молодые поколения, где бы каждый желающий мог почерпнуть знаний. Конечно, не в безграничном количестве, согласно особым допускам, которые бы выдавали служители библиотеки. Это всё было сырым чертежом, однако же, и Светлые, и Тёмные загорелись идеей.

Словно со стороны я наблюдал за тем, как прежде враждовавшие фракции внезапно начинают находить общий язык, как они постепенно привыкают друг к другу и учатся пониманию. Не всё было гладко, не всё получалось сразу. Но я верил, что всё получится. В груди грелась надежда, которая так давно не посещала мою душу. Я наблюдал, как из пепла сожжённых городов и тел возрождается совершенно новый народ. Совершенно иная цивилизация. И мне было приятно думать, что я положил ей начало.

Поздно считать ошибки – никто не даст мне новой попытки

Поздно молить о смерти – кричи, не кричи – никто не ответит

Поздно, послушай, не ты ли хотел быть один, Властелин Ничего?

Отзовётся одно лишь эхо – ни женской улыбки, ни детского смеха не будет отныне,

Ты один в холодной, мёртвой пустыне.

Поздно, послушай, уже не спасёт никого Властелин Ничего.

Поздно…

========== Эпилог ==========

Забыв свой дом и род,

Забыв про свой покой,

Я слышал голос твой

Над каменной грядой.

Здесь, заброшенный в снега,

Для каждого слуга,

Путем, что был неведом,

Я шел к тебе одной,

Чтобы узнать о том,

Каким горят огнём

Глаза Идущих Следом!

В полумраке шептались тени. Негромко, сладко, тихо, точно вздохи мужчины, что раскинулся на постели, дрожащий в сладостной истоме абсолютного наслаждения. Он изогнулся всем телом, впиваясь пальцами в изголовье кровати, издал гортанный, полный наслаждения стон и в изнеможении упал на смятые простыни. Светлые его волосы, отстриженные до плеч, слегка вились от влаги испарины, разметались по подушкам, обрамляя хищное лицо, великолепное потусторонней красотой. Ресницы его мелко трепетали, губы, изогнутые в сладкой улыбке, были слегка приоткрыты, влажно и соблазнительно поблескивали. Он медленно приоткрыл светлые глаза с алыми зрачками, приподнялся на локтях и, протянув худую руку, коснулся моей щеки, и я бережно поцеловал раскрытую ладонь.