Этому в школе не учат

До войны он проходил службу в НКВД Белорусской ССР, принимал участие в наведении порядка на отошедшей к нам территории Польши, за что получил орден. Его, человека решительного и жесткого, оставили на оккупированной территории для организации партизанского движения. Равно как и многих других чекистов и сотрудников милиции. Перешли на нелегальное положение райкомы и обкомы партии. И вся эта система подполья и партизанских отрядов действовала. В некоторых районах немцы вообще не показывались, там была настоящая советская власть. В других оккупанты заключили с партизанами негласный договор — мы никого не трогаем, в леса не лезем, а вы в нас не стреляете.

Конечно, верховное командование немцев вело с партизанами беспощадную борьбу. Колесили зондеркоманды из бойцов СС, СД и приданных им вспомогательных местных полицейских сил. Они выжигали деревни, казнили тех, кого считали пособниками большевиков. Прочесывали леса. И все равно они возвращались на базы, а партизаны оставались. И пускали под откос поезда с такими необходимыми фронту солдатами, боеприпасами и бронетехникой. Рельсовая война была в самом разгаре.

Отряд Гриневича, действовавший в Минской и Витебской областях, замыкался непосредственно на руководство НКВД СССР и использовался для наиболее серьезных диверсионных акций, обеспечения агентурно-оперативных мероприятий по разведорганам противника.

На главной базе отряда в глубине лесов были вырыты землянки, склады с оружием и боеприпасами. Организовали даже скрытую взлетно-посадочную полосу, так что с Большой землей имелось регулярное воздушное сообщение.

Через фронт самолет ПС-84, принадлежащий специальному летному отряду Четвертого управления НКВД СССР (террор, разведка, диверсии в тылу противника), перелетел нормально. У меня будто струна в голове звякнула, когда второй пилот сообщил:

— Уже за линией фронта, товарищи пассажиры!

Эта невидимая линия, разделяющая два мира — наш и их. Не по себе стало, голова кругом пошла, но тут же приняла новую реальность.

Над немецкой территорией мы попали под зенитный обстрел, дюралевый корпус самолета был пробит рядом с моей спиной.

Слава богу, крылатая машина добралась до цели и приземлилась с грузом боеприпасов, продовольствия, а также с товарищем из центра, то есть со мной.

И вот теперь мы с командиром отряда обсуждали наши дальнейшие действия.

— Что мы имеем по разведшколе во Владече? — спросил я.

— Да немного, — вздохнул Гриневич. — Своего человека внедрить не удалось. Курсантов подтянуть к сотрудничеству тоже не смогли — им запрещено покидать расположение школы.

— Вспомогательный персонал там из местных есть?

— Есть. Но тоже не смогли внедрить.

— Плохо, Анатолий Афанасьевич. Очень плохо.

— Так я понимаю.