Это снова ты

Кончики пальцев пощипывает, дрожь ползет по запястьям вверх, а внутренний голос подначивает: «Подними руки. Подними. Положи их ему на плечи, и посмотрим, что будет».

– Что со зрением? – спрашивает Дима очень вовремя, ведь я почти поддаюсь уговорам помутневшего рассудка.

– У тебя одна бровь шире другой, – отвечаю первое, что приходит на ум.

– Значит, все-таки придется вести тебя к окулисту, – усмехается он, сильнее сжимая мои щеки. – У меня идеальные брови.

– Да, только правая идеальнее левой. Дай мне пинцет, десять минут и…

– Ни за что! – протестует Зимин, и тут мне на ноги падает что-то мягкое и мокрое.

Рефлекторно пытаюсь опустить подбородок, но Дима не позволяет.

– Лучше не надо, – говорит он, заметно напрягшись.

– Это было полотенце, да?

– Оно самое.

– То есть ты… ты голый?

– Твой крик застал меня, когда я выходил из ванной. Времени на одевание не было.

Надуваю щеки, но смех сдержать не получается. В таком интимном положении мы еще не были, если не считать моего пьяного перформанса пару лет назад, но я мало что помню из того вечера, поэтому он не в счет. Дурное любопытство так и подначивает опустить взгляд. Сопротивляться с каждой секундой становится все сложнее, а голова немного кружится то ли от предвкушения, то ли от волнения.

– Даже не думай! – Дима закрывает мне глаза и легонько давит на плечо. – Теперь медленно повернись, подними руки, чтобы я их видел, и смотри на балкон.

– О-о-о… Стесняшка Зимин, – дурашливо напеваю я, покачиваясь на ослабевших ногах. – Кто бы мог подумать?

– Не дразни меня, малявка!

– А то что? Саше пожалуешься? И что скажешь? Что ходил передо мной полуголым и…

Хлесткий влажный удар прилетает по правой ягодице. Резво оборачиваюсь, возмущенно раскрыв рот, а Дима ловко притягивает полотенце к животу и расправляет его, прикрывая все самое интересное. А может, и не все: рельефные мышцы груди, плеч и рук, смуглая кожа, родинки на ребрах. Давненько я его без футболки не видела. Во рту скапливается слюна, едва сдерживаюсь, чтобы позорно не сглотнуть. Поднимаю взгляд, Дима ловит его, и атмосфера мгновенно меняется до неузнаваемости. Вечерняя духота сменяется жаром, впитывающимся в тело. Мысли заволакивает туманом, как от алкоголя, но куда быстрее и опаснее. Ну почему я чувствую себя так только рядом с ним? Почему с другими не могу? Мне не страшно. Ни капли. Готова поклясться, что если сейчас он выкинет какой-нибудь финт по мотивам страстных мелодрам, я не стану сопротивляться. Мой кредит доверия к Зимину безграничен. Одно его присутствие уже означает для меня абсолютную иррациональную безопасность, поэтому…

– Мясо пригорит, – хрипло говорит Дима, оборачивая полотенце вокруг бедер, и отступает на пару шагов.

Дистанция срабатывает, как сокрушительный удар под дых.