Это снова ты

– Так, значит, ты ее бросил, а теперь еще и наказываешь?

– Я вынудил ее бросить меня, – поясняет он. – И никого я не наказываю. Чем меньше надежды на возобновление отношений, тем лучше.

– Это жестоко.

– Зато эффективно, – он произносит это так уверенно, что мне нечего возразить.

Вопросы вертятся на языке, но я не решаюсь задать их. Почему он это сделал? Что не так с Аленой? В памяти всплывают слова, брошенные Димой ранее: «Я не смог». У него действительно не было чувств к ней? Или же они исчезли со временем? Он пытался полюбить ее или вернуть любовь? Пересечение нитей ведет меня к мыслям о Денисе. Неужели и мы с ним в похожей ситуации? И выход из нее… такой?

– Иди уже в душ, Дим, – прошу я и отворачиваюсь к сковороде. – Минут через тридцать будем ужинать.

– Хорошо."

"Остаюсь одна, даже Мытька покидает кухню. Рассеянно делаю салат и краем глаза слежу за мясом, томящимся под крышкой. Размышления не отпускают. Думаю об отношениях, расставаниях, связях между людьми и ответственности, которую мы берем за тех, кого подпускаем. После того, что случилось с Мишей Левановым, меня панически пугала сама идея отношений. Именно поэтому после переезда из Новочеркасска в Краснодар я не пыталась сблизиться с одноклассниками, не искала друзей и вообще редко выходила из дома. Но потом в моей жизни появилась Фомушкина, а за ней и Матюшин. Я заметила его сразу и просто не могла отвести взгляд. Телосложение, цвет волос, разрез глаз, улыбка… Словно передо мной и впрямь был…

Шипение из сковороды настойчиво требует внимания, и я поднимаю крышку. Горячий пар лижет кожу тыльной стороны ладони, заставляя непроизвольно дернуть рукой. Конденсат льется в сковороду, раскаленное масло брызжет во все стороны: пара капель прилетает мне на шею, но большая часть сыпется на левую щеку, глаз и лоб.

– Черт! – Убираю крышку в сторону и прижимаю ладонь к лицу, зажмурившись. На ощупь нахожу кнопки на плите и убавляю мощность до минимума.

– Что там?! – звучит неподалеку голос Димы. – Что случилось?

Веко пульсирует, и я сильнее давлю на него, чтобы унять боль.

– Масло брыз… – Не успеваю закончить, потому что в нос бьет аромат мятного геля для душа, а на скулы ложатся прохладные пальцы.

– В глаз попало? – тихо спрашивает Дима, обдавая дыханием мои подбородок и губы. – Дай посмотрю.

Медленно убираю руку, Дима подходит еще ближе, и теперь нас разделяют ничтожные миллиметры. Если вдохнуть поглубже, столкновения не избежать, но я намеренно замедляю дыхание.

– Попробуй открыть, – просит Дима, продолжая удерживать мое лицо в ладонях.

Подчиняюсь и вижу перед собой карие глаза, полные беспокойства и чего-то еще – далекого, тихого, неуловимого и непонятного, но такого родного и необходимого.