Почувствуй это снова

— Я зря все это натворила! Хочу попросить прощения. Я не хотела, чтобы все так вышло! Мне ужасно стыдно! У–жас–но–о, — тянет она. А потом не то поскальзывается, не то специально, но... опускается на колени.

Захар заканчивает счищать снег с машины и кричит:

— Она пьяная в хлам. Че, докинем девушку?

— Давайте докинем, — говорю я и забираюсь на заднее сиденье.

Захар помогает Любе устроиться впереди. Утрамбовав шмотки в багажник, Матвей садится рядом со мной. Захар оглядывается.

— Готовы?

— Поехали уже, — просит с надрывом Матвей.

— Тебе точно лучше? — уточняю я. — Захар, ты сможешь вести?

— Ну разок–то твоей тезке я успел засадить, — усмехается он, выжимая педаль газа. Щелкает зажигалка.

— Не кури, — просит Матвей. — Пожалуйста, брат.

— Точно. Вы ж, лузеры, залетели, — со смешком отзывается Захар. Приоткрывает окно и выкидывает сигарету. — Что делать будете? Жениться?

Люба молчит. Я принимаю полугоризонтальное положение, устраиваясь поудобнее на груди Матвея. Закрываю глаза и расслабляюсь.

Машина мягко движется по накатанной колее. Матвей обнимает меня и прижимает к себе. Вскоре становится жарко, и он помогает мне снять пуховик и укрыться им.

А дальше я лежу с закрытыми глазами и борюсь со сном. Очень хочу дождаться ответа Матвея на вопрос Захара о женитьбе. Но засыпаю, так и не получив его.

Глава 24

Сквозь пелену тяжелого, крепкого сна доносится возмущенный голос Захара:

— Не пойду я! Не хочу светиться.

— Кто–то должен ее оттащить домой, — назидательно лечит вполголоса Матвей. Я узнаю этот его тон «взрослого» и невольно улыбаюсь: скучала. — Давай это будешь ты.

— Она пьяная внулину. Может, и обдолбалась, я в душе не е*у чем. Если ее родители на моих выйдут, мне хана. Скажут, что я угостил.

— Как они выйдут?

— Как угодно! По фамилии.

— Я мать Любину знаю, неудобно. Забирали–то утром трезвую, нехорошо вышло. Все понять не могу, когда она успела?.. И зачем? Впрочем, ладно. Сходи, а? Юля спит, не хочу ее тревожить.

— Потревожь уж как–нибудь. Поди не рассыпется. Меня без разговоров и анализов в рехаб упекут. В прошлый раз дров нарубился в тайге, по горло хватило. Сибирская лечебка — это тебе не то, что по телику показывают. Давай, Мот, не обсуждается. Оттаскивай эту пьяную курицу, и домой баиньки.

— Хорошо, иду.

Я тру глаза и потихоньку присаживаюсь. Нехотя. На груди Матвея было отлично.

Захар вновь оборачивается.

— Доброе утро, Юля. Не хочешь подружку до дома дотащить, — без вопросительных интонаций спрашивает он. Как бы намекая на правильный положительный ответ.

— Да отведу я ее, — встревает Матвей. — Похрен.

Я озираюсь по сторонам: мы в машине у Любиного дома. Сама Люба дрыхнет на переднем сиденье, негромко похрапывая. Быстро время пролетело, меня буквально выключило. И снилось что–то хорошее.